ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     11.2016 -1.2017
13.10. Новости у нас завтра, а сегодня про нас в соц.сетях МРВЛБРК в ТГ!
В игре: Гидра уходит в тень, Бальдр погиб от руки родного брата. На Луне уже все отгорело, и 5 Фениксов творят невообразимое на земле, магические сущности, именуемые "грехами" частично получили свободу и тоже подключились к уничтожению планеты.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [17.11.2016] Тайны страниц прошлого


[17.11.2016] Тайны страниц прошлого

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Тайны страниц прошлого
http://forumfiles.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://s3-eu-west-1.amazonaws.com/media.agentika.com/user/ff1b8ed2-778e-4c2a-b310-0267c7e99069.jpeg
Джин | Ангел | Скотт (позже)http://forumfiles.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Джин тащит Уоррена в Публичную библиотеку в надежде, что в разделе старых книг что-то да найдется. А учитывая, что это их первая полноценная встреча после воскрешения Джин, то и поговорить заодно, наверное.

ВРЕМЯ
17 ноября, день

МЕСТО
Публичная библиотека НЙ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
воспламеняющиеся вещества

Отредактировано Jean Grey (2018-06-17 16:13:12)

+1

2

Грей нервничала перед встречей с Уорреном. Они мельком виделись на похоронах Логана, но то было аж месяц назад, и это была единственная встреча после ее воскрешения. Так с друзьями не поступают, но Джин упорно не могла найти в себе силы посмотреть в глаза еще одному человеку после того, что случилось три года назад. Теперь же, когда все пошло к черту, приходилось собирать тех, кто был готов ее поддержать, кто не причинил бы бездумного вреда Скотту, и одним из таких, как рыжая надеялась, был Уоррен.

Она до сих пор не была уверена, что в Публичной библиотеке можно что-то найти. Но Феникс прилетал не один раз на Землю, наверняка, значит, что-то должно быть, возможно, легенды или какие-то исторические хроники. Добыть пропуска в ту секцию оказалось довольно просто, достаточно было потрясти Хэнка, а уж он потряс свои контакты. Пошел бы сам, но Джин отговорила, сказав, что ей нужно выбраться за пределы школы, после Луны и падения на голову взрослой дочери казалось, что надо что-то сделать, что-то, что станет хоть каким-то отвлечением. Сомнительно, конечно, учитывая тему поисков, но пока Джин пыталась не думать о том, где Фениксы, где Скотт.
Особенно Скотт.

Она потягивала кофе, купленное в Старбаксе на углу. И рассматривала людей, бегущих по своим делам. Пришла раньше, но вместо десяти минут, на целых двадцать. Фронтон и колонны библиотеки защищали ее от срывающегося периодически мокрого снега, погода не радовала, хотя была типичной для Нью-Йорка в это время года. Хотя бы сегодня Джин не забыла перчатки. Стакан пустел, Джин ждала, не зная, с какой стороны придет Ангел. Она старалась не программировать предстоящий разговор, боясь, что надуманное не будет соответствовать реальности. Надо было, наверное, раньше найти для этого время, а теперь все выглядело так, будто бы Джин обратилась к Ангелу лишь по необходимости. Это было не так, но свалившиеся проблемы отвлекали и мешали пытаться наладить контакты со старыми друзьями.

В стакане оставалась треть напитка, когда глядя на прохожих, Джин подумала, что никто из них ничего не знает на самом деле. Им кажется, что ничего не происходит, что, наконец, наступило долгожданное затишье, но это лишь иллюзия. Над городом навис Аттилан, по миру разбежались Фениксы, ищущие… что? Джин не знала. Она помнила зов огненной птицы, сильный зов, бесконечное прекрасный зов, стремительно требующий ее принять в себя Феникса, но ничего не произошло, она не успела, пытаясь решить насущные проблемы. Винить в этом Лин было легко, но на деле Лин была лишь частично виновата в том, что все пошло не так. И никому Джин не могла признаться, что на самом деле она испытала некоторое облегчения. Оно быстро прошло, уступив место сожалению, но теперь приходилось иметь дела с последствиями, не более того.

Стаканчик отправился в урну очень вовремя. Джин стряхнула влагу с челки, обернувшись, наконец, увидела спешащего к ней Ангела. Улыбка сама по себе растянула губы, в миг обрушивая женщина в радостное чувство встречи, ради которого отступило даже волнение.
- Привет, - поздоровалась Джин, когда Уоррен подошел к ней совсем близко. – Спасибо, что пришел. Если честно, я была не уверена, что ты вообще захочешь увидеться.

+2

3

Прошлое, оно всегда есть. Нет человека, у которого нет воспоминаний о прошлом. У Уоррена их было вполне достаточно, чтобы время от времени не спать по ночам или просыпаться в холодном поту от ночных кошмаров. Но он старался надежно закапывать скелеты из своего шкафа, чтобы случайно они не выпали в его настоящее.
Воздух города был свежим и промозглым. В такие дни самое лучшее – быть дома, в кругу друзей или с хорошей книгой. И как бы поэтично это не звучало, но сейчас он шел на встречу с девушкой в библиотеке. Смешно. Ангел поднял взгляд к небу и посмотрел на свинцовую серость купола над городом. А ведь там, над всей этой городской суетой чистое голубое небо и солнце. Уоррен спрятал руки поглубже в карман и направился по тротуару дальше. Здание библиотеки радушно встречало своих посетителей в такой хмуренький денек.  Клубы теплого пара с дыханием растворялись в промозглом воздухе не оставляя от себя и следа. Жаль что мысли, слова и поступки прошлого не могли так же раствориться в истории не оставив после себя ни крупинки сожалений. С какой-то стороны это немного успокаивало. А с другой стороны Уоррен волновался. В частности, встреча с Джин всегда заставляла волноваться. По разным поводам. Все-таки никогда не возможно просто взять и выкинуть человека из жизни по щелчку пальцев.  Не то, чтобы встречи доставляли ему какие то неудобства и душевные терзания, но где то там в душе, достаточно глубоко, все еще сидел расстроенный подросток и задавал себе вопрос – почему? Почему все так вышло, почему именно тогда. И много еще разных почему. Но прошлое есть прошлое и от него не убежать.
Искать информацию по фениксу? Уоррен всегда помогал школе и не сейчас было не исключение. И почти не придавало веса ситуации то, что его попросила Джин. Сейчас было уже совершенно не важно почему это случилось надо было думать, как исправить ситуацию. Грей была права и Ангел понимал это. Надо было действовать незамедлительно.
Джин нашлась не сразу, так что блондину пришлось пошарить взглядом по лестничным пролетам парадного входа библиотеки, пока он не наткнулся на рыжеватые пряди подруги.  Оставалось только сделать так, чтобы все их усилия увенчались успехом. Ну хотя бы в какой то мере увенчались, потому что оставить все как есть уже было не возможно. В жизнях мутантов сейчас происходили тотальные изменения и к чему они приведут зависело не от такого уж большого круга жителей земли.
- Ты знаешь, это сейчас прозвучало немного обидно, Джин. – Мужчина усмехнулся. На самом деле было не то, что немного, а весьма даже обидно. Одна мысль от нее, что он бы не пришел, наталкивала сразу на целую линию не самых приятных ассоциаций с ним, которые начинались со слабак и заканчивались где-то моральным уродством и прочими дегенеративными описаниями совершенно стирающего его с лица Земли как человека и тем более мужчину. – Привет. – Уоррен аккуратно снял с пряди волок девушки снежинку, которая моментально превратилась в каплю воды, которая, словно слеза от обиды поспешила скатиться на землю. – Почему я должен был не прийти, если ты попросила? – Ангел улыбнулся. Что именно было самым весомым аргументом в этом вопросе к его появлению можно было только гадать. – Пойдем внутрь, пока окончательно не продрогли. – Мужчина подставил локоть, чтобы подруга могла за него взяться. – Итак, у тебя есть идеи откуда надо начинать поиски? Или мы будем просто все просматривать, что связано с нашей птичкой?
Они направились внутрь. Холл библиотеки поистине внушал восхищение. Высокие резные арки сводов, огромные окна и старинные люстры, которые освещали помещение уже от входа. Все это было пропитано историей с причудливым шлейфом аромата старых книг. Оставалось только уповать, что они найдут информацию раньше, чем сами превратятся в кусочки истории. Они направились к стойке библиотекаря. Ангел бывал тут достаточно часто, так что возникнуть проблем не должно было. Хотя о чем это, когда дело касалось людей, то с Джин никогда не возникало проблем. 
- Уоррен Уорингтон. - Представился мужчина, чтобы могли найти его формуляр.

Отредактировано Warren Worthington (2018-09-12 11:03:25)

+2

4

- Привет, - уже мягче улыбается Джин, все еще бледным напоминанием самой себя. Из-за череды проблем не ровен час, как совсем забыть, что такое улыбаться и смеяться.
Встреча с Уорреном и правда ей приятная. Она не знает, на чьей он стороне в этой борьбе, просто верит, что их дружба чего-то да стоит, за столько лет не растеряла своей важности, пусть и начиналась она не с совсем дружеских чувств со стороны Ангела. Но все в прошлом, не так ли, они выросли, изменились, каждый пошел своей дорогой, сохраняя лишь тепло взаимопонимания.

- Ну сейчас раскол в Иксах слишком явен, меня многие винят, что я потакала Скотту в его решении, а потому не скрывают этого, высказывая в глаза. - Джин пожимает плечами. - Что сказать, я не спорю, каждый имеет право на свое мнение. Я не говорю, что была права, но не мешай нам никто, все могло бы быть иначе. А лучше и хуже, мы теперь не узнаем.
Она с радостью соглашается проследовать внутрь, между колоннами, через тяжелые дубовые двери в тепло библиотеки. Стряхивает снежинки с волосы и пальто, позволяет себе несколько минут, чтобы впитать благодатное ощущение тепла, потом оборачивается к Уоррену, чуть запоздало откликаясь на вопрос.

- Даже не знаю. Это такая затея, что не выдерживает никакой критики, но лучшей у меня нет, а чем-то надо заниматься.
В Публичной библиотеке Джин не приходилось бывать раньше. Будучи студенткой колледжа она обходилась кампусом, все же там было достаточно подходящей литературы по ее направлению, а ничего другого на тот момент не волновало Грей. И сейчас она с восхищением смотрит на святая святых нью-йоркского хранилища литературы, позволяя на миг забыть об истинной цели визита. Она отвлекается, пока Уоррен решает вопросы со своим формуляром, и приходит в себя, лишь чувствуя пальцы на свое локте. И легко позволяет себе снова взять мужчину под локоть.
- Я думаю, - возвращаться к болезненной теме не хотелось, но приходится, - искать нам надо что-то по части легенд. Феникс не впервые прилетает на Землю, еще до меня, значит, что-то должно быть. Я бы еще в Ваканду наведалась, у них столько знаний, но увы, король пока не в зоне доступа, и даже Шторм тут не помощница. А ломиться без приглашение не очень вежливо. Так что нам нужно что-то вроде местных мифов и легенд, больше, наверное, касательно истории США, индейцев. Коренные жители и все такое. Хотя мировые мифы тоже не помешают. К сожалению, в этом я не сильна, я врач, а не историк.

Они начинают поиски, книга за книгой, время растягивается, заставляя в нем теряться. Джин откладывает очередную книгу, трет глаза. Она устала, уставшим выглядит и Уоррен. Грей бледно улыбается ему, получает ответную улыбку.
- Я думаю, нам понадобиться кофе, - тихо говорит женщина. Атмосфера библиотеки сама по себе действует успокаивающе, Джин не повышает голоса, да и Уоррен отвечает тихо, предлагая выйти за кофе. - Мне со сливками, пожалуйста.
И запоздало Джин думает о том, что кофе, наверное, сюда проносить нельзя, но пусть с этим разбирается Ангел.
Она потягивается, разминает затекшее тело, листает очередную книгу, медленно переворачивая страницу за страницей, но не находя искомого. Отчаяние только на пороге, но Грей чувствует его привкус, опасаясь, что им с Ангелом ничего тут не найти. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще.

В этой части зала людей почти и не было, но сейчас тишина становится внезапной. Джин морщится от странного чувства тяжести в желудке, знакомое, горячее... черт. Эмоции накатывают волной, ощущение приторного желания сродни безумию такое яркой, а взгляд, впивающийся в Джин такой горячий, что поднимая голову, она уже знает, кого увидит.
Мужа.
Скотта.
Феникса.
Он стоит совсем рядом со столом, смотрит на нее.
- Скотт? Как ты... не важно. Зачем ты тут?

Отредактировано Jean Grey (2018-10-06 23:38:03)

+1

5

Манит к себе яркий отблеск сознания. Джин так далеко и так близко – сделать шаг, оказаться рядом с ней, увидеть ее, обнять. Всего-то. Скотт останавливается, слышит возмущенное шипенье птицы, так же, как и он, тянущейся к ней, и гадает, способен ли он удержать Феникса под своим контролем, уберечь любимую, защитить от нее.

Он чувствует его мощь, чувствует свою. Все силы Феникса принадлежат ему. Он не к этому стремился, вступая в бой на Луне, не этого ждал, а всего лишь спасения своей расы, которую люди возжелали уничтожить. Теперь он ежесекундно слышит потоки рваных мыслей людей и мутантов о том, что их беспокоит и тревожит, о том, что их радует и что пугает. Теперь в нем течет сила, которой у него никогда не было, а его собственная способность усиливается, становится неконтролируемой. Он осознает это.

Ему нужна Джин. Ему нужен совет. Ему нужно понять, что ему делать, как поступить, хорошей ли идеей является решение, принадлежащее и ему, и Фениксу, изменить мир. Ему нужно услышать родной голос, убедиться в лишний раз в том, что он прав, не те, кто против.

Те, кто против. Скотт изгибает губы в кривой усмешке. Они продолжают бороться с ними – с носителями, с Темным Фениксом. Хотел бы он сказать, что их битва окончена, столь же убежденно, как о том твердит его часть, но нет – они будут сражаться, не отступят, он знает, он понимает, что ничто не заставит их опустить руки.

Но победа все равно одержана не ими, не теми, кто противился пришествию могущественной космической сущности. Мутанты выжили. Их раса живет, несмотря на все попытки людей уничтожить их. Скотт не внимает гласу рассудка, говорящем о том, что Геном был разработкой Гидры, не всех людей абсолютно, – ему все равно, ему нет дела до правых и левых – все они виновны.

Скотт непроизвольно сжимает пальцы, пространство меняется, трансформируется, он оказывается в огромном помещении – янтарный свет ламп мягко рассеивается по полкам с книгами, струится по столам, по немногочисленным посетителям – библиотека. На миг он восхищается всем. Здесь тихо. Тише звучат мысли. Так ему кажется на первый момент, пока он не начинает прислушиваться.

Джин.

Ее он видит за книгой. Все мысли сосредотачиваются на ней, чужие мысли игнорируются, становятся едва различимым шумом на фоне. Сайк делает неслышимый шаг, но тут же останавливается, радуется ей, пытается продлить ее покой еще немного. Ему всегда нравилось наблюдать за тем, как она читает, пишет, сосредотачивается на уроках. Еще с тех времен, когда они оба были юными подростками.

Влюбленно наблюдает за ней, слышит певучий голос удовлетворенного Феникса, ощущает облегчение, радость, когда она поднимает голову и смотрит на него.

Ее вопрос сбивает его с толку на мгновение. Скотт раскрывает глаза, мягко улыбается, зная, что может не оправдываться, ведь он имеет право быть там, где желает, а именно рядом с ней.

- Разве мне нужна причина для того, чтобы увидеть свою жену? – наклоняет голову, заглядывает ей в лицо, бросает взгляд на книгу. – Что читаешь?

Он не пытается лезть в ее мысли, пусть ему нестерпимо хочет узнать, чем она занята. Присесть рядом, не спешить никуда – Скотт не успевает шевельнуться, как слышит знакомое имя в приглушенном жужжании голосов, поворачивает голову и замечает приближающегося знакомого с двумя стаканами кофе в руках. Прошло много времени, но не узнать того, кого знаешь хорошо, невозможно.

Уоррен Уорингтон. Ангел. Раньше он назвал бы его другом, с натяжкой, теперь…

Скотт переводит взгляд на Джин, затем вновь смотрит на Уоррена, чей шаг становится медленнее – его заметил, не иначе. Нутро сжимается, в сознании поднимается негодование, возмущение, непонимание. Телепатически невольно тянется к сознанию старого приятеля, и ему не нравится то, что он там обнаруживает – воспоминания Ангела о Джин, его желание проводить с ней время, довольство тем, что она его позвала…

- Что он здесь делает? – холодно сцеживает вопрос, не сводя с него взгляда, чувствует, как внутри разгорается пламя, чувствует, как Феникс радостно шипит. – Что он делает рядом с тобой?

+1

6

Они не виделись с самой Луны. Тогда Скотт исчез, оставив Джин одну один на один с реальностью, с последствиями. Она была вынуждена возвращаться с остальными Иксами на Землю, успокаивать школьников, убеждать Ро, что ничего страшного не произошло. И не произойдет.
Она звала его, просила вернуться, и видит теперь его два дня спустя. Он стоит рядом со столом, смотрит на нее, а у Джин все внутри обрывается при мысли о том, что сейчас мир вокруг них сходит с ума, а все, что ей нужно - это Скотт.
Но стоит ей потянуться к нему, как она чувствует ответную реакцию Феникса, и тут же отступает назад.

- Ты вспомнил обо мне? - В ее тоне слышится обида, пусть и едва заметная, но все же, она есть. Джин захлопывает книгу, отодвигая ее от себя. Она не может ему сказать, что ищет что-нибудь, что остановит Феникса. Ведь Феникс это он.
Джин ищет в нем видимые перемены, но не находит, на внешний вид все так, как обычно, как она привыкла, как знает его уже столько лет. Грей задерживает дыхание, пытается понять, с чего начать разговор. Спросить, как дела? Спросить, где он был все это время? Спросить, чем собирается заниматься?

Она молчит, смотрит на Скотта и молчит. В голове толпа мыслей, все они требуют высказать их, например, о том, что все должно было случиться совсем не так, но случилось именно так. Джин чувствует бешеную энергию Феникса, которая одновременно манит и пугает потому, что она помнит все, абсолютно все, каждую минуту, помнит то, что лучше бы забыть, но у телепатов абсолютная память. И все, что она может, постукивать о столешницу кончиками пальцев, выжидая, когда, наконец, придут в голову адекватные мысли.
А потом Скотт чуть поворачивает голову, и Джин вспоминает о Уоррене.
Вот черт.
Черт-черт-черт.
Ангел.
Проклятье.
Вот уж не лучший друг, с которым Скотт может застать ее. Его обжигающую ревность Джин ощущает почти что в миг, удивленно бросает на него взгляд. Неужели он все еще ревнует? Неужели эта ревность сильнее, чем к Логану?
Да проклятье, что у них не так с доверием? Почему он позволяет себе подозревать Джин во всем этом? Да, она никогда не была ему идеальной женой, да, с этим всегда было не просто, но она ни разу не позволила себе изменить ему, как и не позволила допустить мысль неправильного выбора. Он был ее выбором. Всегда.

- Привет, Скотт, - Ангел подает первым голос, и о чем Джин мгновенно жалеет. Лучше бы он молчал. - Рад тебя видеть. Не знал, что ты решил к нам присоединиться.
- Скотт… - голос Джин звучит упреждающе, она поднимается из-за стола, становится перед ним. - Это не то, что ты думаешь.
Господи, это самая бестолковая фраза во вселенной, и она ее произносит, сейчас произносит, говорит это Саммерсу.
- Мы здесь по делам, Скотт, Ангел просто мне помогает.
Только вот говорить об этом не стоило бы, вряд ли Фениксу понравится, что они заняты поисками способа, как выковырять его из носителей.

“Прекрати”, сердито шипит она мысленно, обращаясь к Скотту, красноречиво глядя и пытаясь его убедить, что ничего плохого тут не происходит. Это всего лишь идиотская ревность, никому нужная ревность, но что убийственнее, недоверие ей.
- Я думала, что мы решили все вопросы недоверия и ревности, Скотт.
Джин ловит его руки в свои, смотрит его в глаза, надеется, что он видит ее решимость, понимает ее.
- Он мой друг, Скотт, он и твой друг, помнишь об этом?
- Скотт…
“Господи, Ангел, молчи!”.
Почему он сейчас не может остановиться, почему он не может бросить говорить лишнее? Джин не оглядывается на Уоррена, но мысленный ее посыл такой четкий, что сомнений у него не должно остаться в том, что он сейчас должен сделать.
Замолчать! И лучше всего уйти!
“Уходи, Ангел, просто уходи”.
“Но ты…”
“А я справлюсь”.

Потому, что Скотт не причинит ей вреда, в этом Джин уверена. Она знает это, знает, что ни как Скотт, ни как Феникс, он не сделает ей больно, как бы ни был зол. Он может попытаться, но никогда в своем решении не дойдет до конца. Больше риска, что пострадают люди, те несколько человек, которые находятся в зале, внимательно следящие за разворачивающейся драмой. И не понимают, что им лучше уйти, скрыться, сбежать, отыскать себе убежище, пока тут все не вспыхнуло ярким пламенем обиды, злости и ревности.

+1

7

Недоумение исчезает, уступает место нарастающей ярости. Так внезапно, Скотт замолкает, застигнутый врасплох своими обжигающими эмоциями. Феникс распахивает крылья, обнимая его сознание, ослепляет, подбрасывает лишних дров в разгорающийся костер. Из-за чего он почти не слышит слов Джин, сосредотачивается на мыслях Уоррена – тех, которые связаны исключительно с ней.

Бьется ровно сердце, точно не предчувствует приближающуюся волну гнева. Скотт не контролирует себя, увлеченный воспоминаниями приятеля о его знаках внимания, оказанных Джин, о его застарелой, подавленной, казалось бы, обиде на то, что она когда-то очень давно выбрала не его. Голос Ангела кажется нарочито вежливым, дружелюбным, скрывает опасливость. Пальцы сжимаются против воли – попытка сдержать себя, и Скотт возвращается взглядом к Джин.

Это не то, о чем он думает?

Фраза, старая, как мир, банальная, прозвучавшая из уст сотен и тысяч людей, даже больше.

В чем именно он ей помогает, Скотт не выясняет – не имеет значения, другим он увлечен, другое приковывает к себе все его внимание. Он ощущает сердитость Джин, слышит, как она шипит ему мысленно, и обиженно сжимает губы.

- Не то, о чем я думаю? – хрипло спрашивает, переводит взгляд на Уоррена, вновь слышит его мысли и злится. – О чем же я должен думать?

Знает, что Джин ему не изменяет, знает, понимает, осознает, но видеть то, как она находится рядом с другим, просто находится, просто проводит время, неприятно жжет бешенством. Скотт не двигается с места, наблюдая за ними, крепко сжимает ее теплые руки, слышит слова о том, что Ангел его друг. Друг, верно, он помнит – они были в одной команде, доверяли друг другу, но Скотт и раньше не мог до конца назвать бывшего соперника своим близким приятелем.

Ревность не пропадает с течением времени, всегда остается незаметная искра, всегда, память бережно хранит в своей глубине чувства, старые, забытые. Эмоции, которые он испытывал, когда был подростком. Бессилие и сожаление, которые он испытывал каждый раз, когда другой оказывал знаки внимания девушке, в которую он был беззаветно влюблен.

Сайк чувствует, как возвращается давняя неприязнь – сильная, окрепшая в огне, бушующем в нем в данный момент, и сильнее нее лишь неприязнь к Логану.

Джин что-то бросает Уоррену телепатически, Скотт все еще не решается вторгнуться в ее мысли без разрешения и бросает на нее обиженный взгляд. Что она ему говорит? Почему мысленно? Бросается к сознанию Ангела, понимает, что тот уходит, но радости по этому поводу не испытывает. Джин его защищает. Защищает, прогоняя его прочь.

Феникс шепчет о том, что это не просто так, напоминает о Логане, попытавшемся посягнуть на любовь всей его жизни, обращает внимание на Уоррена, предполагает, что и он желает поступить так же. Феникс разогревает злость, Скотт порывается бросить в ответ что-то злое, обидное.

Эмоции раскаляются, ослепляют. Скотт раздраженно втягивает в себя воздух, глядя на Джин. Они выяснили, да, все. Он знает, что она верна, но не может справиться с бездумной яростью, не хочет видеть рядом с ней никого из тех, кто к ней когда-то был неравнодушен. Не хочет, терпеть не станет.

Уоррен уходит. Он может успокоиться, Скотт же возмущенно перебирает прочитанные мысли из его сознания, упрямо смотрит на Джин, не желая давить в себе обиду. Тенью стоит рядом вопрос, не прозвучавший, но он ждет ответа, ждет и не знает, каким тот окажется.

- Уоррен?

Друг.

Скотт напоминает себе, что тот их друг, но не может, не желает сейчас называть Уоррена им. Не желает принимать то, что Джин продолжает с ним общаться. Понимает, что это глупо, понимает, но в памяти всплывает радость Уоррена от времяпровождения с ней…

- Почему он? Чем именно он так мог тебе помочь, Джин? – взрывается, не сдерживается, отступает на шаг, не глядя по сторонам, не внимая посторонним голосам и мыслям.

В школе живут, преподают много других друзей, верных, готовых без лишних расспросов прийти на зов Джин – любой мог оказаться на месте Ангела, любой, но, придя, он обнаруживает именно его.

+1

8

О чем?
Джин на миг удивлена, может, она и правда неправильно почувствовала? Но стоит всмотреться в Скотта, как сразу становится ясно, все правильно. Она не отводит от него пронзительного взгляда, чувствуя растущий внутри него гнев. По хорошему бы надо промолчать, но у Джин иногда с этим очень плохо, и она выпаливает, выпуская на поверхность не презентабельную реальность.
- Ты сомневаешься во мне. Скотт! Почему?

В его голове вереницы мыслей, злая ревность, к Ангелу, к Логану. И если с Ангелом это все давно в прошлом, то Логана сейчас нет, да и нет уже ничего, она ведь ему об этом говорила, в ту ночь в Дрозде, они о многом поговорили, ей казалось, что проблемы брака пусть и не решены, но сведены к минимуму. Что сейчас у них совсем другие проблемы.
Позади слышатся шаги, Уоррен уходит, но Джин знает, что недалеко, что совсем он не уйдет, что будет ждать, чтобы убедиться, что она не пострадала. И как ему сказать, что она не пострадает? Все ее мысли способен перехватить Феникс, она для Скотта открытая книга, все, о чем она думает, становится для него явным, и это ее злит. Джин, будучи телепатом, терпеть не может быть настолько доступной, но любые блоки Феникс разрушает, даже одна пятая его силы больше, чем ее собственная.
Ногти впиваются в ладони, Джин делает глубокий вдох.

- Уоррен ушел. Давай поговорим спокойно, Скотт. Что бы ты себе не придумал, все совсем не так. Это лишь твое воображение и агрессия, взращенная Фениксом.
Она ненавидит его сейчас сильнее, чем когда-то ни было, он отбирает у нее любимого человека. Джин видит невидимые огненные крылья за спиной Саммерса, и это ее раздражает до грани, что-нибудь сделать, но любое действие может закончится плохо.
И Ангел, он все еще за дверью, стоит, ждет исхода, а Джин хочет лишь одного, чтобы ушел.
“Уходи”, шепчет она мысленно, не уверенная, что тот поймет.
Вопрос Скотта вгоняет Джин в ступор. Она смотрит на мужа, не сразу находясь, что ответить. Вот уж никогда не думала, что должна объяснять очевидные вещи.
- Он мой друг, - все же отмирает женщина, - напомнить, сколько мы дружим?
Голос звучит сердито, в нем читается явное желание дать отпор.
- Я могу ему доверять сейчас, в отличие от тебя.
Импульсивность требует выплеска, Джин злится, на себя, что ошиблась на Луне, на Скотта - что он уговорил ее на эту авантюру, на Феникса, что вообще явился.
- С каких пор я не могу обращаться за помощью к друзьям?

Джин вся пылает негодованием, не зная, что ее сейчас больше бесит, то, что Скотт подумал нечто, подтачивающее ее верность, или что он пытается узнать, почему она с кем-то общается. Бога ради, они не в школе! Чтобы делиться на лагеря.
Женщина начинает собирать разбросанные по столу книги. Не может дотянуться до дальней, мысленно ловит ее и подтягивает к себе, складывает наверх стопки, нужно отнести, нужно увести Скотта из этой обители знаний, тут все слишком легко горит, а Скотт на грани, вот-вот вспыхнет, у него едва не дым из ушей идет.
- Я не буду оправдываться, - Джин берет книги, оборачивается к мужу. - Я не виновата ни в чем, чтобы сейчас оправдываться, почему тут Уоррен, а не ты. Потому, что ты меня бросил! Оставил с последствиями принятого, между прочим, тобой решения. Ты сейчас - это последствие, Скотт!

Но стоит Джин сделать шаг к двери, как те с громким стуком захлопывается. Огромные двери становятся преградой для побега, как для самой Джин, так и для тех, кто не успел выйти, не осознав, что попали в разгар семейного скандала.
Грей медленно оборачивается, прижимая к себе книги, крепко, будто борется с желанием запустить ими всеми одновременно в голову Скотта. Не то чтобы их семейная жизнь была безоблачной, достаточно богатой на скандалы она точно была, но впервые Джин настолько зла на мелочные подозрения любимого человека, что сейчас она готова еще и ответить.
- Скотт, - голос ее звучит тихо, но угрожающе, - открой дверь.

+1

9

Он, нет, не сомневается в ней. Но не желает видеть ее рядом с ними – рядом с Уорреном, рядом с Логаном. Они не те, совсем не те, кого он согласен терпеть рядом с Джин, рядом с собой. Скотт прищуривается, рефлекторно дергает плечом, поворачивает голову в сторону Ангела – он там, стоит за дверью, ждет. Он слышит его мысли, чувствует его беспокойство за Джин, досаду на то, что не может вмешаться, остановить его.

Остановить?

Скотт закрывает глаза, частично понимая, что должен успокоиться, но иная часть его не желает смиряться, обретать хрупкий покой. Желает ответов, желает объяснений. Готов бесноваться до тех пор, пока не получит необходимое. Он слышит Феникса в себе, совсем рядом, тот говорит, что его мысли верны, что сейчас он прав, только он, никто больше.

- Мое воображение? – переспрашивает, не зная, что еще сказать. – Значит лишь мое воображение?

Мысли Ангела. Скотт их слышит и бесится, не понимая, куда деваться от растущего гнева. Одна часть в нем удерживается от сладкого соблазна ударить по Уоррену, нанести телепатический удар, Феникс знает, как это сделать, он знает, как это сделать, пусть никогда не знал, каково обладать подобными силами. Ему хочется просто врезать. В лицо. Без жалости.

Не понимает, не слушает. Невольно перехватывает чувства Джин и злится сильнее, так как она начинает сердиться. На что? На то, может, что он пришел так не вовремя? Разрушил тихое, уютное времяпровождение с… другом? Он стискивает пальцы, буравит ее взглядом, прислушивается к себе – к бешенству внутри себя, которое он все еще держит на цепи.

Слова Джин ввергают его в ступор. Она не может ему доверять, но доверяет Уоррену. Она доверяет ему больше, чем своему мужу. Сознанием он едва касается мыслей Джин, едва скользит по ее чувствам, понимает, что она сейчас не лжет, говорит правду. Скотт едва выдыхает, цепенеет, борясь с осознанием ее слов, с ее признанием.

- Что? – тихо спрашивает, кипя от отчаянной ярости, голос срывается, а он все так же остается на месте – недвижимый, пораженный. – Что ты сказала?

Болезненно слышать подобное. Ее слова ранят, а она продолжает говорить. Скотт слушает, в нем все пылает от негодования, а мысли скачут к Уоррену, который стоит совсем рядом – всего лишь ударь, ударь и избавься от него, лиши рассудка, преврати его в жалкий овощ, но нет – Скотт хочет разобраться с ним лично. Проклятая гордость. Феникс злится, усмехается, подбавляет масла в огонь.

Бросил? Скотт плотно сжимает губы, а сердце вот начинает стучать, ускорять свой темп. Он вспоминает то, как свыкался с Фениксом внутри себя, вспоминает, что ему нужно было лишь время для того, чтобы взять под контроль его, понять, сможет ли он удержать его, не подпустить к Джин. Он не бросал ее, не отворачивался, а защищал ее от Феникса – и как же она этого не понимает?

Легкое движение головой, и массивные двери захлопываются с огромным грохотом, отрезая его и Джин от Уоррена. Оставшиеся люди в громадном зале подают голос, задаются вопросом, что случилось. Кто-то за ними наблюдает. Скотт игнорирует их беспокойство.

- Бросил? Я хотел тебя защитить, Джин. Всего лишь, - выцеживает, сквозь зубы, едва не рыча. – И когда я возвращаюсь, я вижу тебя с ним! Скажи мне, любовь моя, что я не так понимаю? Почему я должен смотреть на то, как ты общаешься с ним?

Он не смотрит, не видит того, как все вокруг начинает мелко дрожать, трястись все сильнее, а когда замечает, не сразу понимает, что это его обида и злость прорываются к выходу. Его сила. Сила Феникса. Пламя разгорается все ярче, оно уже пылает, сжигает. Он слышит ее слова, чувствует реальную угрозу, звучащую в них, видит ее раздражение, знает, чем это чревато – за годы совместной жизни успел изучить. Раньше он постарался бы ее успокоить, теперь… он слышит в себе лишь глухую обиду.

- Нет. Не открою, - голос тихо начинает непривычно вибрировать от ярости. – Мы не закончили.

+1

10

- Иначе как объяснить, что ты видишь то, чего нет на самом деле?
Джин чувствует мысли Скотта, что он злится, что он думает причинит вред Уоррену. И на миг ей становится страшно. Она знает, что Феникс не подменяет собой ничего, но еще она знает, что он усиливает некоторые черты характера слишком сильно, иногда даже гротескно. Значит ли это, что Скотт всегда в ней сомневался, всегда ей не доверял? От этой мысли становится до боли обидно, Грей старается не выпустить это чувство наружу.

- Если сомневаешься, то есть один способ все узнать. Я даже не буду закрываться от тебя.
Это опасно. Джин ненавидит чужое вмешательство в ее сознание. Она не впускает никого, ни Чарльза, ни Эмму, никто из телепатов не вторгается в ее голову. Упирается, закрывается и остается непрочитанной книгой. Лишь Скотту разрешалось такое, и то, совсем иначе. Телепатическая связь, которую Джин установила когда-то, помогала ему чувствовать ее эмоции и мысли, практически не обладая для того подходящим даром. И в то же время, в любой момент она могла спрятаться от него. Но не пряталась. Это был жест доверия, которое между ними когда-то было, ее согласие не скрывать от Скотта ничего, да и скрывать нечего.
Но все это разрушилось с ее смертью, и пока Джин все еще не была готова установить эту связь заново.
А сейчас и обстоятельства были неподходящими.
Скотт хочет причинить Уоррену вред.
Нет, не может быть. И все же Джин ясно это видит.

- Не смей, - угрожающе шипит она. - Не вздумай, Скотт. Он здесь ни при чем. Он ни при чем к твоей глупой и пустой ревности.
Что она сделает? Сможет ли остановить?
Проклятье, Ангелу надо уходить, упархивать на своих крыльях, своим присутствием за стеной он раздражает Скотта еще больше. А тот и рад стараться, вспыхивая, как сухая головешка, под напевы Феникса, которые рыжая чувствует даже на расстоянии. Чертова птица, чтобы она сдохла. В эту минуту становится как никогда понятно, что они заплатили слишком высокую цену за спасение своей расы, хотя Джин до последнего будет отстаивать сделанный выбор, но будет знать, что не во всем права.
- Ты слышал, что я сказала. Но могу повторить, - ссориться глупо. Очень глупо. Но Скотт и Феникс, это уже слишком. Все должно было быть не так, но все именно так. И Джин собирается выгнать эту мощь из Скотта, уберечь его от последствий, но сейчас, в эту минуту, не сработают никакие ласковые слова. И все же, к применению силы, женщина не готова. Она может повалить шкафы, она может кидаться книжками, отбросить прочь, но не причинит вреда Скотту.
Потому, что это Скотт.

- Хороша защита! Ты в курсе, что защита выглядит не огненным монстром, что захватил душу? О, брось, Скотт, я слышу каждый звук, что он тебе нашептывает, не то чтобы он скрывался! Бога ради, остановись, очнись, - Джин делает один шаг к мужу,  - пойми, наконец, что это уже не спасение, это путь в ад, именно туда он вымощен благими намерениями. Слышал? Ты видишь мир, искаженный огнем, я знаю, я там была, поверь, дальше будет хуже. Это иллюзия, что ты сможешь контролировать его, а вот он тебя - да, и очень быстро. И оставь Уоррена в покое! Он не Логан!
Господи, зачем она вообще это сказала? Зачем вспомнила о Логане? Откуда только что пришло? Ах да, Логан тоже поймал Феникса. Как мило. Не то чтобы она Логану доверяла, но да, она знала, что он не даст ее в обиду, что он закроет ее собой, что он пойдет за ней в огненный ад, как это уже бывало, а в результате, и Скотт, и Логан, они оба были отданы Фениксу, а она должна с ними бороться!
Нет, история хуже стать просто не могла.
Или могла?

Запертые двери вызывают страх у случайных свидетелей. Они пытаются понять, что происходит, а зал начинает ходить ходуном и совсем не по вине Джин. Она не сводит глаз со Скотта, еще немного, и он взорвется, и тогда может случится беда. Ей нужно его успокоить, но как, если она сейчас сама похожа на готовый вот-вот вспыхнуть факел.
- Что ты хочешь закончить? Не во всем еще обвинил? Скотт, хватит! Не пугай людей. Это неподходящее место для выяснения отношений. Не откроешь дверь ты, открою ее я.
Джин бросает с грохотом книги на стол, те разлетаются по ее полированной поверхности, одна из них зависает у самого края стола. Она подхватывает ее легким движение руки, не давая упасть. И поворачивается к двери, полная решимости прекратить этот спектакль несдержанности. Такого она в Скотте не видела. Сколько помнила его, он всегда держал себя в руках, иногда не позволяя себя расслабиться даже тогда, когда они были наедине. Ей долго приходилось приучать его к тому, что он не причинит ей никакого вреда, что она не хрупкая, не сломается в его сильных руках. И вот сейчас Скотт, будто с цепи сорвался, разрушая все те усилия, которые затратил на то, чтобы создать себя таким, каким Джин его любила.
Нет, она его любить готова любым. Но сейчас видела не Скотта перед собой, а незнакомца, чей взгляд был готов запылать, и даже визор не сможет его остановить.

Отредактировано Jean Grey (2018-10-10 00:37:14)

+1

11

Скотт не знает, как донести до нее, что в нем нет сомнений относительно нее, не может объяснить, что он банально не хочет видеть их рядом с ней. Кого угодно, но не их. Его мысли касаются ее сознания поверхностно, и того, что он получает, его категорически не устраивает. Забота об Уоррене. Страх за его соперника. Желание остановить его – своего мужа – от того, чтобы он не причинил вред ее «другу».

Кровь в венах клокочет, кипит, раздается в висках оглушительным шумом. С каждой мыслью Джин или Уоррена он злится все больше, все сильнее. Он ее любит, никому не желает отдавать, ни с кем делить. Нестерпимо хочется обнять ее, забрать с собой, а Ангел… Скотт смотрит злым взглядом в сторону, где тот находится, пусть не видит его за стеной, но чувствует, ощущает его растущий страх, не за себя, за Джин, и гнев слепит.

- Ни при чем? – спрашивает, глядя на свою жену, приближается на шаг. – Я слышу его мысли, Джин, чувствую его эмоции… Хочешь сказать, что он по доброте душевной пришел тебе якобы «помочь»?!

Последние капли сдержанности испаряются, Скотт рычит, игнорируя логику. Феникс торжествующе хохочет, подогревает ярость, он же не противится ей. Неприкрытая угроза жены раздражает лишь сильнее, заставляет упрямо поджать губы, обиженно и с возмущением смотреть на нее. Не отступит, нет, не позволит Уоррену уйти безнаказанным, но сначала поговорит с Джин, получит ответы.

Сайк кивает, готовится услышать ее слова вновь. Феникс смеется, говорит, что ее слова будут еще обиднее, еще болезненнее, но ему необходимо их услышать, важно узнать всю правду. Просто, очень просто. Прими себя настоящего, узнай отношение иных людей к себе.

- Давай, повтори, - просит, не сводя с нее взбешенного взгляда. – Хочу услышать это вновь.

Она ему не доверяет.

Она.

Мысль не приживается в нем. Скотт не может смириться с ней, не может принять ее слова, а потому хочет услышать их от нее еще раз, понять, не ослышался ли. Он ни разу не подвергал сомнениям тот факт, что она ему поможет, верил, что она не отвернется от него, как сделали то иные, когда он стал носителем. Теперь она рушит, ломает его надежды, ранит так глубоко, что становится сложнее дышать от вскипающей ярости и болезненного осознания.

Он пришел к ней, наивно искал ее поддержки, желал услышать от нее не эти слова. Надеялся, что она поможет ему справиться с мощью, которую он не просил, со стремлениями, которые были похоронены глубоко в его сознании. Он верил. Как глупо.

Никто не поверит, никто не примет, все боятся. Феникс шипит в ответ на слова Джин – не слушай ее, не слушай, она лжет, не помочь желает, а обмануть. Каждое ее слово злит, Феникс не дает успокоиться. Остановиться? Очнуться? Взять себя в руки? Феникс им манипулирует?

Собирается что-то сказать, убедить, что она не права, но замирает, едва слышит имя Логана.

- Не произноси его имя! Не смей, - злобно сжимает челюсти, невольно перебирает неприятные воспоминания о нем, о Джин, о себе, обо всем, что произошло после того, как этот грязный бродяга появился в их жизни.

Злится, не намеревается тушить огонь, выжигающий его изнутри. Не думает о том, что может произойти. Не отдает себе отчета. Его ломает понимание того, что она ему не верит, но верит Уоррену. Ему все равно, что она говорит о людях – ему нет до них дела, Феникс опаляет его пламенем, и он задыхается, выпуская на волю ярость, не думая о последствиях.

- Хочешь сказать, что я не защищаю тебя? Что бросил? Ты поэтому позвала Уоррена? Потому что доверяешь ему больше, чем мне? Потому что считаешь, что он защитит тебя лучше, чем я? – голос повышается с каждым словом, невзирая на отчаянное желание говорить спокойно, но о спокойствии и речи не идет, не сейчас, когда обида обволакивает его, а Феникс язвительно твердит о предательстве. – Какая досада, что я нарушил ваше милое времяпровождение!

До него доносится громкий треск – столы, стулья разлетаются в стороны, ломаются, осыпаются обломками и щепками, с полок слетают книги, что-то загорается, раздаются резкие вскрики людей, бросающихся в укрытия. Феникс обхватывает его сознание, помогает освободиться от цепких оков самоконтроля, в которых он сам себя продержал всю свою жизнь.

Но на разрушения он не смотрит, перед собой видит лишь Джин, к ней приковано все его внимание.

+1

12

Все внутри рвется от боли, от несправедливости происходящего, от того, что Скотт не Скотт. Нет, он и раньше не был одуванчиком, Джин помнит это, Скотт был тогда и сейчас способен на жесткие решения, на определенные жертвы, на выбор, который готов нести на своих плечах, которые не подвластен ни самой Джин, ни кому-то другому. Не зря именно Скотт Саммерс является лидером Иксов, и Джин помнила от и до весь путь его становления.
Но сейчас ее бросает в дрожь от того, каким бесстрастным он остается в своих решениях, и в то же время, какие яркие в нем пылают чувства. Ревность каленым железом выжигает между ними все хорошее, и в этом виноват Феникс. Не Скотт. Феникс, добравшийся до потаенных мыслей и страхов своего носителя, не способного закрыться от него, и теперь питающегося этим, разрывающего его на части.

- Конечно, слышишь, Скотт, он же живой! Он чувствует, он мыслит, о боже, Скотт, он просто живет! И что с того? Какая разница, каковы причины его мотивов, если я помню, кого люблю!
И все же, внутри ворочается неприятное чувство. Ведь знала же, что есть в душе Ангела какие-то ростки, не задавленные временем. Но ничуть не думала о том, что он может на что-то надеяться. Ее собственный выбор сделан так давно, что уже и считать не хочется, и она столько раз отказывалась от соблазнов в пользу него, что просто не понимает, в чем проблема сейчас.
Ну ладно. Раз не так уж и много, собственно, только Логан был ее камнем преткновения, да и то, это странное чувство притяжения легко держалось под контролем. Менять любовь Скотта на проходящую страсть Логана? Нет, такое Джин и в голову никогда не приходило.

Но о Логане упоминать все же не стоило. Скотт взрывается эмоциями, и уже Уоррен не становится проблемой. Призрак Росомахи наполняет собой пространство между ними, между Джин и Скоттом, становясь почти осязаемым. Грей делает глубокий вдох, понимая ошибку, видит, как мир вокруг обрекается на гибель, как ходят ходуном стеллажи, как вылетают из них книги, как прячутся люди. Она забывает о двери, к которой шла, она смотрит на Скотта, а мир вокруг затягивается алой пеленой, вот-вот произойдет нечто такое, что будет неправильным.
Хочется рявкнуть в ответ на вопросы Скотта. Топнуть ногой. Еще лучше, дать ему пощечину, может остановит то, что происходит.
- Ты ушел, Скотт, - и сейчас она даже не повышает голоса, просто смотрит на Саммерса, сдерживая обиду. - Ты ушел.
И ты не тот, за кого я выходила замуж потому, что сейчас тобой владеет Феникс.

Как до него достучатся? Как объяснить? Нет, Джин подозревала, что просто не будет, но он ведь должен был знать, что это за тварь такая, ведь именно под ее влиянием он и погиб! Но нет, Скотт ведет себя так, будто на него снизошло весомое благо.
А вокруг разверзается ад, самый настоящий, состоящий из мебели, что ломается, из книг, что взлетают, из людей за дверьми, пытающимися попасть в зал - они заперты, Скотт не смотрит на них, но даже не напрягается, удерживая их под замком - из людей, что испытывают ужас, находясь тут.
Последние своим страхом взывают о спасении, а Джин пытается отмахнуться от них, как от надоедливых мушек. Великая мечта Чарльза Ксавье давно стала прахом, дай волю людям, они бы мутантом сгнобили в лагерях, собственно, все к тому и шло, когда был принят Акт о регистрации. Сейчас не до него, хотя наверняка после проделок Феникса жизнь мутантов осложниться новым витком ненависти. И хотя Джин нет дело до напуганных случайных посетителей, она со вздохом распахивает окна, приглашая людей мысленным посылом прочь - бегите, глупцы!

Ветер, ничем не сдерживаемый, врывается в помещение, гуляет по нему, подхватывая вырванные страницы, раздувая искры, чтобы вспыхнуло пламя. Пожар разгорается, но его можно остановить, еще есть шанс спасти все то, что заключено в этих стенах. Пока люди пытаются выбраться через окна, Джин стремительно подходит к Скотту, ловит его лицо в свои ладони.
Обиду надо заставить замолчать, она сейчас ей не поможет в примирении. Обиду она потом выскажет, хотя нет, просто спросит, чем заслужила это недоверие, неужели он сомневается в ее способности устоять, когда любит она только его? Сколько раз ей надо будет клясться в этом, ведь оба не безгрешны, взгляд Скотта, каким он смотрел на Псайлок в не самые простые периоды семейной жизни, Джин помнит слишком хорошо, как и то, что им была заинтересована Эмма Фрост.
- Скотт, посмотри на меня, - ветер теребит ее волосы, но она все равно смотрит в узкую алую полоску визора, за которым скрыты глаза любимого. - Посмотри, пожалуйста, и останови все это. И поверь мне. Мы сможем решить проблему, правда, сможем. Я тебя очень люблю, ты мне нужен, вернись ко мне и позволь тебе помочь.

Пусть бы он ее услышал. Сила воли Скотта Саммерса многим на зависть, он может, он способен противостоять Фениксу, не сдаваться его воле так быстро.
Но ветер беспощаден, он играет книгами, и та, что на столе рядом с ними, одна из той стопки, что уносила Джин, раскрывается на середине, где индейские легенды повествуют об огненном боге, спустившемся с небес.
Жестоком боге, которого следует остановить.

+1

13

Обидно. Скотт помнит это чувство, помнит свое отчаяние, скребущееся в нутре, помнит с той жизни, до момента своей смерти. Помнит, как появился Логан, как, вмешиваясь в угоду собственным желаниям, начал ломать все, что строили они. Помнит, как он сам задавался вопросами, начинающиеся с банального слова «почему?». Помнит, как наблюдал за его общением с Джин, сдерживая глубоко в себе ревность, так как верил в нее, знал, был убежден, что все, что скажет эта необразованная горилла с когтями, пролетит мимо ее ушей.

Все стало незначительным, неважным, когда Джин погибла, пожертвовав собой. Скотт забыл обо всем, не вспоминал, но теперь все напоминает о себе, не ранит, но вытягивает на поверхность забытую злость. Феникс. Он знает, что это Феникс. Но ему все равно.

Уоррен.

Джин говорит о нем, говорит, что он живой, а он не понимает. Не знает, почему она позвала его, не хочет видеть его рядом с ней. Мечутся мысли, обжигаются об эмоции. Уоррен рядом. Встревожен, гонит людей прочь из библиотеки, спасает, пытается открыть двери. Выкрикивает имя Джин, раззадоривает его ответить, впустить и ударить в лицо. Легко ведь, так почему нет, почему не поставить на место – не убить, проучить?

Скотт не отвечает Джин, ослепленный злобой. Тянется к ней, раздираемый от противоречий. Знает, что не прав, обвиняя ее в общении, но... она знала, она не могла не знать о чувствах Ангела, а они не могут являться чем-то неважным. Сайк успел увидеть в памяти Уоррена то, как он непринужденно убирал снежинку с ее волос, успел понять, что он чувствовал в тот момент – удовлетворение, радость. Не дружескую, нет, Скотт так не думает.

Еще одна проблема. Такая же, как и Логан. Его нет здесь, но отпечатков памяти, связанных с ним, достаточно. Произнесенного имени его достаточно. Феникс бушует, Феникс клекочет. Выуживает старое, прошлое. Скотт хотел все забыть ради будущего с Джин. Не получается, не выходит. Не он виноват, шепчет Феникс, не он.

- Чтобы уберечь тебя! Я ушел, чтобы не дать Фениксу добраться до тебя, - он знал, что не сможет его удерживать первое время, понимал в глубине себя. – Вовсе не для того, чтобы по возвращении увидеть рядом с тобой его!

Возмущается Феникс, обижается, злится. С ним злится и Скотт. На самого себя. На окружающие крики. На Уоррена за дверями. На Джин. Не его волна злости, а птицы, и он не контролирует себя. Ему нет дела до этого. Перед его взором маячит безмятежное лицо Уоррена, несущего две кружки с кофе с видом героя. Перед его взором всплывает Логан в своей дурацкой дешевой белой майке. Скотт не выдерживает, заливается злым смехом, вокруг все разносится в крошево.

Крики людей все громче, Скотт бесится. Их беспокойство, их страх. Он не привык это чувствовать, не привык ощущать так много разных, чужеродных друг другу эмоции. Не привык еще читать мысли. Не выдерживает, слишком много голосов, слишком громко вокруг. Какофония нарастает, и он не выдерживает, неосознанно отправляя телепатический крик, приказ замолчать всем. Не Джин. Но она услышит, почувствует, как в ужасе замирают люди, скрывающиеся под рушащимися укрытиями.

Скотт пытается справиться с собой, старается понять, что делать дальше. Куда идти. Джин ему не верит.

Ее слова ввинчиваются в мозг. Причиняют боль. Греют злость. Он не смотрит на то, как люди бегут через окна, но слышит их мысли, проклинающие мутантов. Зло смотрит в их сторону, вбирает в себя прохладный воздух, ворвавшийся в помещение. Отвлекается на быстро подошедшую к нему Джин.

Смотрит на нее, ощущает ее прикосновения. Не противится, желает этого. Обнять, утащить с собой туда, где не будет ни Логана, ни Уоррена. Любит, чувствует свою бешеную тягу к ней, сплетшуюся с тягой к ней Феникса. Они оба тянутся к ней. От этого он хотел ее защитить.

Скотт молчит, внимает ее словам, чувствует, как все нутро сгорает, выжигает кислород, заставляет дышать часто, дышать жадно. Она ему не верит. Не верит. И просит его ей довериться. С этим нет проблем, нет, так как он верит, так как он пришел к ней за помощью, оттого ее признание было больно слышать. Качает головой, поджимает губы.

- Я пришел к тебе за помощью, Джин, не знал, что мне делать с этим, что внутри меня. Искал совета, а что я увидел? Уоррена, - шипит, тихо, горько, не сдерживая сочащуюся ярость, разрушая все вокруг, превращая историческое достояние – сотни и тысячи книг – в груды мусора, летящего в стороны. – И узнал, что ты мне больше не веришь. Не веришь, Джин! Почему?!

Срывается – очередной всплеск ярости ломает все, что не было сломано. Двери вылетают из петель, откидывая всех, кто стоял за ней, сильной волной. Скотт прикрывает глаза – Феникс зол, он чувствует его бешенство, вызванное его остаточным недоверием к себе. Но сейчас ему все равно. Все равно, что произойдет.

+1

14

- И как? - с долей ехидства вопрошает Грей. - Уберег? Не очень-то похоже! И перестань думать о нем! О них обоих!
Чертов Феникс мешается в сознании, стремится проникнуть в ее мысли, заставляет встряхивать головой, чтобы помешать. Мысли самого Скотт хаотичны, разбросаны в беспорядке, будто бы он еще не решил, кого злится больше, выбирает жертву своего гнева, чтобы наказать.
Плохо.
Все слишком плохо.

- Я сама могу с ним справиться, и твоя помощь все только ухудшила, помимо одной проблемы, у меня их теперь две. Мне нужен обратно мой муж, здоровый и адекватный, а не под кайфом злобной сущности из космоса.
Феникс бесится, ему обидны такие слова, но Джин уже слишком зла, чтобы думать о том, что эта тварь может причинить боль и вред Скотту. Не посмеет. Не рискнет ранить собственного носителя.
- Ты убежал, Скотт! Вот она я, вот, я тут, готовая оказать помощь, но ты, - Джин тыкает пальцев в Скотта, - ты убежал. Что-то не похоже на просьбу о помощи!

Говорить становится сложно, все вокруг горит, в двери ломятся, дым поднимается все выше, люди закашливаются, на кого-то упал стеллаж. Пожарная система, наконец, начинает работать, тонко завывая, вой действует на нервы и раздражает. А несколько секунд спустя начинается орошение, призванное затушить пожар. В принципе, помогает, но теперь национальное достояние уничтожает не только огонь, но и вода.
Это ужасно.
Хуже просто быть не может.
Джин качает головой, отступает в сторону от Скотта.
- Мне нужно помочь людям, иначе они погибнут. Погибнут по твоей вине. Фениксу на это плевать, а тебе потом с этим жить, и я могу снять с тебя хотя бы один грех.

Она подбегает к упавшему стеллажу, в горле начинает першить, глаза слезятся, волосы от воды липнут к лицу, Джин раздраженно отбрасывает их, пытается собраться с мыслями. Стеллаж легкий для ее возможностей, она и ракеты тем самым останавливала. Джин делает движение руками, поднимает стеллаж, невыпашие из него книги валятся дождем. Она делает шаг вперед, помогает подняться мужчине, но тот шарахается от нее.
- Не трогайте меня! Это вы виноваты в том, что происходит, ты и твой дружок!
Мужчина бежит к окну, и Джин его не останавливает, с тяжелым вздохом оглядывается на Скотта.
- Видишь, чего ты добился? Мало тебе, что люди ненавидят мутантов и так, ты еще решил добавить разрушения и смерть к тому списку? Они не будут разбираться в том, Феникс или мутант тому виной, но уже сейчас они говорят о том, что мы пытаемся их угробить.
За дверьми слышны крики, за ними паника, Джин чувствует ее, такую яркую и явную. Ангел пытается уговорить не паниковать людей, но те не слышат его. И теперь он думает о том, что надо взломать в дверь.

Джин качает головой:
- Уходи, Скотт. Пока сюда не пришли за тобой, уходи, на сегодня ты и так наделал бед.
Ей больно говорить это. Слова с трудом падают с губ, но в глазах нет слез, нет ужаса, лишь холодное спокойствие, за которым скрывается весь кошмар осознания ее слов. Она утешает себя тем, что это ради Скотта, что ему нужно уйти, пока не поздно.
- Скоро тут будут пожарные, полиция, уходи, чтобы не стало хуже.
Иначе будут жертвы. И Джин не очень-то уверена в том, что больше рискует пострадать. Зная Феникса, зная возможности Скотта… жертв может быть слишком много, слишком.

+1

15

- Может, ты еще попросишь простить их? Закрыть глаза на то, что они норовят оказаться с тобою рядом? – шипит, не слушая речей Джин, окончательно ослепший от безумной ревности и обиды.

Не может. Не может прекратить думать о Логане или об Уоррене. Не получается вытряхнуть их из собственной головы, отчего его злоба становится лишь сильнее, обретает свободу, вырывается в виде мощных телекинетических ударов, в виде смертоносного огня. Скотт слышит слова Джин, но усмехается, не собирается останавливаться, слишком взбешен, а ее слова лишь раззадоривают ярость.

Не уберег, не защитил. Скотт видит, что творится вокруг, чувствует волны паники, ослепляющего страха, слышит мысли, проклинающие мутантов. Не похоже на защиту. Не похоже на помощь. Оттого бесится, не находит подходящих в себе слов, не знает, что нужно говорить дальше. Только злится.

Феникс обижается, волна терпкого возмущения захлестывает Скотта, и вот уже он смотрит на Джин зло и непонимающе. Мутанты спасены с его помощью, мир изменится благодаря ему. Но не это все же его волнует в данный момент.

Скотт распаляется с каждым словом Джин. Не убежал, скрылся на время, но ей нет до этого дела, нет дела до того, что он чувствует. Его злость подкрепляется старыми воспоминаниями – теми, в которых он был неуверенным подростком, а Уоррен вел себя раздражающе, теми, в которых он наблюдал за Логаном, не зная, как ему реагировать на его попытки увести у него жену. А Уоррен рядом…

Слишком рядом.

Начинает звенеть сигнализация, вода льется, что создается впечатление, точно они стоят под дождем. Джин говорит о людях. Скотт смотрит по сторонам, обращает на них полноценное внимание только сейчас. Дела ему нет до них, их мысли полны обвинений и возмущений. Феникс смеется. Скотт смеется. Не произносит ни слова, возвращаясь мыслями к Джин. К его Джин. Он ее, нет, не отдаст им. Ему хочется с ними расправиться.

- Люди всегда будут ненавидеть мутантов. Смирись с этим, любовь моя, - выпаливает, не сводя взгляда с мужчины, оскорблявшего их в своем сознании – Сайк помогает ему вылететь из окна в качестве мстительного жеста «дружелюбия».

Гремучая злость пылает огнем, когда он слышит Уоррена, зовущего Джин. Его паника чувствуется даже здесь.

Ангел ломится в зал, ему помогает кто-то из людей. Скотт раздражается, кидает бешеный взгляд на массивную дверь, та вылетает с петель, разлетается на щепки, телекинез отбрасывает всех, кто был рядом с ней далеко назад. Разрушается то, что разрушено не было. Новые крики, новые всплески ужаса.

- Убирайся к чертовой матери, Уоррен!

Голос грохочет, вибрирует неестественно, Скотт и Феникс – они теперь едины, но властвует Скотт. Он уверен, он убежден, а оттого очарован возможностями, силой Феникса. Только сейчас пробует ее, входит во вкус. Он не был уверен, что должен упиваться этой мощью, он знал, что не должен забываться. Феникс твердит ему иное. Скотт верит ему все больше. Сейчас горит от ярости, поворачиваясь к Джин.

- Уйти? Уйти?! Не хочешь меня больше видеть? – переспрашивает, дрожа от бешенства, не веря своим ушам. – Никуда я не уйду, Джин. Мне все равно, - безапелляционно заявляет, чувствуя, как начинает мокнуть одежда.

Не хочет оставлять Джин, не так, не сейчас. Не хочет оставлять ее с Уорреном где-то поблизости. Не хочет уходить и скитаться. Но Феникс этого требует, мчит куда-то, желает забрать его дальше от нее. Временно, клекочет птица, временно, но Скотта это не устраивает. Он лишь щурится, возмущается, едва ли не готов топнуть ногой в злости.

Хуже не станет. Не ему, только не ему. Но Скотт знает, о чем говорит Джин – о людях, которые нападут на него, которые пострадают, но ему действительно все равно. Он уже не славный защитник, не хочет им быть, не для людей. Он поможет мутантам, их он спасет. Феникс поддакивает, а он не слышит, яростно смотрит в лицо Джин, гонящей его прочь, отчего в нутре сжимается и становится горше, обиднее.

- Пойдем со мной, Джин, - решительно требует, уверен, что не откажется, сдерживает гнев, но все вокруг продолжает трястись, догорать, мокнуть и разрушаться.

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [17.11.2016] Тайны страниц прошлого