ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     11.2016 -1.2017
05.08 Мы отмечаем год форуму, по сему праздничный выпуск новостей, Свежий цитатник, и куча шуточных игр в командном блоке, Тема для спасибо и поздравлений работает для Вас 24/7!
В игре: Гидра уходит в тень, тень смерти нависла над светлым Бальдром и остальными асами. На Луне уже все отгорело, и 5 Фениксов творят невообразимое на земле. Нелюдям приходится несладко, ведь переезд на Землю и спецслужбы не дремлют.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Wish you were here


Wish you were here

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Wish you were here
http://forumfiles.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://i.imgur.com/1jWXFJR.jpg
Генриетта Джонс | Брендан Джонсhttp://forumfiles.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Когда твоя пятилетняя дочь все чаще говорит "Ма, мне папа помогал зайчиков рисовать",
как-то задумываешься, все ли в порядке с ребенком. Потому, что отец умер еще до ее рождения, и уж точно ничего подобного быть не могло.

ВРЕМЯ
2011 год

МЕСТО
Судьба

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Избиение воскресшего брата берцами. А не хрен было подыхать. А если подох, то там и оставайся.

[NIC]Henriette Jones[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/Oypc6.png[/AVA][SGN]-[/SGN]

Отредактировано Barbara Morse (2018-06-10 23:45:37)

+1

2

Засиживаться допоздна в медотсеке уже входило в привычку. Наверное, Генри просто не могла еще поверить, что, наконец, они были в безопасности. Хотя, все относительно. Летящая сквозь космос Судьба, непонятно по какому назначению, непонятно с какими секретами Древних в дальних отсеках, тоже не особо радовала, но, определенно, это было лучше бункера на умирающей от радиации планете. Тем более, что запасы еды там подходили к концу, еще немного, и наступил бы голод. Тут все обстояло куда как лучше, и Генри не хотелось, но пришлось признать, что предки у них оказались совершенно неплохими людьми.
Общество ТиДжей настораживало Генри, невзирая на некоторую, пусть и очень дальнюю, через много поколений связь. Тем не менее, собственные навыки следовало применять, и Джонс подписалась на работу в медотсеке, с плохо скрываемым любопытством глазела на фельдшера, которая ей приходилась много раз прабабушкой. Они прекрасно поладили Дени, и девочка часто проводила время тут, потому и Генри постепенно втянулась в работу, заодно приглядывая за непоседливой дочерью. Слишком свежо было воспоминание, как эта букашка потерялась в хитросплетениях коммуникаций бункера, чуть не сведя мать с ума.  Как показывала практика, Дени это дело удавалось крайне легко. Возможно, не будь таким острым и болезненным страх потери, возможно, будь брат жив, и Генри не была бы такой наседкой, но о чем вообще говорить, если…

Внезапно Генри вспомнила то, о чем хотела поговорить с Тамарой. Она свернула последние бинт, поправила баночки и повернулась к ТиДжей. Время близилось к ужину, Дени увязалась за Илаем, после нескольких минут сомнений Генри отпустила дочь. Учитывая, что она была единственным ребенком пяти лет на всей Судьбе, к ней относились с любопытством, трепетом и желанием помогать в воспитании, последнее, правда, больше мешало, чем радовало.
- Тамара, ты ведь практиковалась в психологии?
ТиДжей оторвалась от ноутбука, на котором что-то изучала, вопросительно взглянула на Генри. Джонс, в свою очередь, снова испытала некое любопытство по нескольким вопросам разом: как Йохансон принимает свой неизбежный диагноз и почему Янг все еще не прибрал эту женщину к рукам? История гласила, что они все же нашли друг друга в этой жизни, дав линию Джонсов. Не то чтобы Генри считала это сейчас обязательным пунктом, все равно все случилось уже как случилось, но как-то по-детски предпочла получить правильный ход вещей. Тамара плюс Эверетт равно семья.
- Было дело. Но ведь у тебя есть лучший специалист, чем я.
- У Мары немного другой профиль. Если честно, это даже не вопрос психологии. Понимаешь, у нас тут не очень много детей, да и после катаклизма родилась одна лишь Дени. Никто особо не может похвастаться близкими отношениями с детьми в виду нованской системы воспитания. Я тебе как-нибудь об этом расскажу. В общем, те этапы взросления, которые сейчас проходит Дени, в новинку, а понять…
- А что случилось?
В голосе Тамары проскользнуло любопытство. В такие минуты Генри хотелось рассказать о связи этой женщины с ней, но потом она вспоминала, что ниточка слишком тонкая, чтобы на ней строить какие-то отношения.
- Она говорит об отце. А ее отец погиб еще до ее рождения. Да что там рождения, я даже не знала, что беременна, когда Брендан умер. За несколько недель до вашего прилета Дени потерялась в коммуникациях бункера. Искали долго, а когда вытащили, она сказала, чтобы я не переживала, папочка о ней позаботился. Тогда я решила, что это просто какие-то глюки от усталости, тем более, что проспавшись, Дени и понятия ни о чем подобном не имела. Но недавно она начала говорить, что папа помог ей нарисовать зайчика. Все бы ничего, но… она никогда не видела зайчика, ТиДжей. Она дитя бункера, она росла в нем, не видела этого мира. А зайчика нарисовала. Правильного зайчика… пусть и фиолетового в крапинку.

ТиДжей нахмурилась, Генри напрягалась. Лейтенант качнула головой:
- Даже не знаю, что сказать. У нее явно есть воображаемый друг, но тут воображаемые друзьями могут оказаться совсем не тем, что ждем.
- Вознесшиеся Древние? Что, я хорошо изучила старые записи.
- Я не встречала ни одного Древнего, ни вознесшегося, ни такого. Мой тебе совет, не паникуй раньше времени и последи за дочерью. Она вырвалась из привычного окружения, и теперь проводит меньше времени с тобой, может и придумала себе чего.
- Но зайчики?
- Спроси у Илая, не просветил ли он Дени на этот счет? И не только у него. Тут хватает помощников в образовании, - Тамара улыбнулась.
Генри согласно кивнула. В это Йохансон была права, как ни крути. Она осмотрела поле деятельности, на сегодня вроде бы все. Медотсек не требовал круглосуточных дежурств, всегда можно было вызвать как Тамару, так и Генри. Причин оставаться не было, и попрощавшись с ТиДжей, девушка вышла.

Переборка в отсек глушила звуки, почти. Детский заливистый смех она заглушить никак не могла. Генри улыбнулась, но почти сразу насторожилась. Смех Дени переплетался со смехом мужчины. Последнее не особо бы стало поводом для беспокойства, даже если кто-то непрошено заглянул в ее отсек, вряд ли были желающие причинить плохое нованцам. Проблема была в том, что смех этот был больно знаком, и Генри аж оцепенела на считанные секунды – она не слышала его звука почти шесть лет.
Брендана не было с ней почти шесть лет. долгих шесть лет, прошедших с момента его мучительно смерти у нее на руках. Обман слуха? Наверное. Наверное, Генри и правда все еще очень сильно скучала по любимому человеку, а упоминания Дени об отец обострили тоску. Но это все еще не было поводом слышать смех брата. Генри торопливо открыла переборку, врываясь в маленький мирок жилой каюты. И почувствовала, как ей становится дурно. Дочь, радостно оглянулась на мать, кудряшки пружинисто подпрыгнули.
- Ма! Вы, наконец, с папой встретитесь!
Генри заторможено перевела взгляд на мужчину, сидевшего по другую сторону. Все казалось таким ненастоящим, нереальным, первой мыслью было то, что Генри где-то траванулась по пути, с ней что-то не так, иначе с чего бы она видела перед собой Брендана. Живого. Настоящего. Ничуть не изменившего. Такого, каким он был до того, как его сожрала лучевая болезнь.
В пору кричать «Изыди». Но Генри, обычно многословная Генри, не могла и слова выдавить.
[NIC]Henriette Jones[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/Oypc6.png[/AVA][SGN]-[/SGN]

+1

3

Запястье его дочери слабо белело в неярком свете. Тонкое, как молодое деревце, и хрупкое, как лапа у какого звериного детёныша. Но Брендан рисовал на нём раз за разом, не выходя за неясный контур детской руки. Буквы, одна за другой, по очереди. Пока Дени прикрывала глаза, для верности ещё и свободной ладошкой.
Брендан убрал пальцы.
─ Ну-ка, что я написал сейчас?
Правила игры были знакомы им обоим.
─ Г,─ сказала девочка даже не задумавшись, только отняв ладошку от своего лица. И прежде чем Брендан успел что-то сказать, даже улыбнуться, она добавила, забавно нахмурив бровки,─ Ты всегда пишешь «Г» последней.
Это было так. Какие буквы и в каком порядке не рисовал Брендан на руке маленькой девочки, под конец он писал только одну. Даже если об этом и не думал. Вторая и последняя слабость, что Брендан позволял себе теперь. Первой была Дени.

Давным-давно его плечи облегала форма, а на шее болталась «Б» из простого жёлтого золота, без камушков, без украшательств, блестела в свете майского солнца.
Давным-давно, он переступил черту и не слишком терзался угрызениями совести да прочим таким моральным мусором. То лето жарило до костей, выжигало остатки сомнений, плавило и переплавляло Брендана.
Когда-то давно, он желал отключиться, пока боль терзала всё его тело, а кровь капля за каплей уходила из разрушающихся сосудов. И он смутно, проблесками, понимал, что никогда больше не увидит небо, каким бы оно ни было, да хоть мрачным и серым, каким оно частенько бывает поздней осенью.
Когда-то давно, он оставил этот свет с помощью милосердного морфия, чтобы очнуться на другом. Как пересаженное зимой, в свою спячку, растение.

─ Когда ты вернёшься? ─ тонким пальцем Дени рисовала недавно показанного ей зайца, но уже на запястье Брендана. Оживление от встречи спадало. Дени только узнавала и смирялась с тем фактом, что всё приходит к концу. Может быть, она не так часто думала о смерти, Брендан не знал этого, но она точно знала, что такое конец экскурсии по интересному отсеку, что такое «все, хватит, пора спать» и, наконец, что такое «пока, малышка, мне пора идти». Даже пятилетний ребёнок может понять скорое наступление момента прощания, и заранее не испытывать от него восторга.
─ Как только смогу. ─ ответ Брендана был донельзя туманен, но как пояснить маленькому ребёнку, что он, Брендан, и не должен тут находиться, что он должен думать о других вещах, а о не о тайной  семье, несущейся далеко вперёд вместе со всем оставшимся экипажем «Судьбы».─ И научу тебя рисовать ещё кое-кого. Но только что надо делать?
─ Хранить секрет!
Это было ещё одним правилом. Не этичным, ужасно некрасивым, но Брендану нужно было время. Чтобы рассказать Дени о мире, который она никогда не узнает. Чтобы научить её тем вещам, что будут с ней всегда, даже если ему придётся исчезнуть. Пока Дени не начнёт задумываться о причинах и не припрёт его к стенке, словесно или суровым взглядом ярких синих глаз.
─ И присматривать за мамой.
С детьми легко. До поры и времени их случайные обмолвки - какой ребёнок будет могилой для чужих тайн? - примут за развитое воображение. Брендан не хотел, что последует потом.

Но невозможно предусмотреть всё. Даже если знаешь, что отсек будет свободен, даже если выучил расписание смен наизусть. Хрупкое равновесие разлетелось паутиной. Напряженное молчание не могла разбить и радость Дени. Но зато она заглушила простецкое слово «блядь», сорвавшееся у Брендана с языка.

...Когда-то давно Брендан Джонс решил дать сестре шанс жить дальше, не оглядываясь на прошлое. Но теперь же безбожно просрал собственное решение.

Он поднялся с койки, медленно и осторожно, прячась в тенях, как вооружённый, как грабитель, не имеющий прав здесь находиться. И он был им, мёртвым для всех тех, кто знал его, в первую очередь для Генри, невесть откуда взявшим на корабле Древних призраком, что появился, расселся и «отбирает» у Генри единственную дочь.

─ Всё в порядке, зайчонок. ─ сказал он, надеясь, что его голос, обращённый к дочери, звучит так же спокойно и уверенно, каким он хотел его слышать.

Брендан выпрямился, не сводя глаз с Генри. Он не видел на её лице отпечатка шести лет, страхов молодой матери, усталости от новых обязанностей. Он искал что-то другое, но прежде всего он хотел поменьше шума.

─ Только тихо, Генри, пожалуйста.

Он скользнул вбок, намереваясь сделать самое умное, по его мнению, в этой ситуации - встать между Генри и выходом из отсека.

[NIC]Brendan Jones[/NIC]
[STA]fly guy[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2HtDs.gif[/AVA]

Отредактировано Vision (2018-06-14 23:09:43)

+1

4

Наверное, она сошла с ума.
Хотя нет, это не то объяснение, которое Генри нравится. И вряд ли Брендан был бы признаком сумасшествия.
Тогда, скорее всего, отравилась чем-то, лежит в лазарете и бредит. Хотя признаков откровенного бреда Джонс не наблюдала, если не считать опять же Брендана.
Черт, плохо быть специалистом и знать возможные симптомы любого дерьма, которое могло бы приключиться с Генри. Она отчетливо понимала, что ничего из этого с ней не происходило, главным образом потому, что здесь была ее дочь, вполне здоровая, спокойная и адекватная. Дени явно осознавала происходящее, смотрела на мать хитрыми глазками, от чего Генри едва не зачесалась нервно.
Для девочки все было по-настоящему, а Генри не могла поверить. Смотрела на дочь, потом на Брендана, и все еще мысленно повторяла, что этого не может быть. Но ведь было? Каким-то странным извращенным образом, но было. И от того Джонс мелко потряхивало.

Если Брендан был лишь галлюцинацией, то он не должен был так хорошо знать реакции сестры. Но если это было лишь собственное воспаленное воображение девушки, то это как раз объясняло то, почему мужчина замер между ней и единственным путем к отступлению. Генри обернулась, глядя на Брендана, чувствуя, как начинает тонуть в таких родных и любимых аквамариновых глазах, и это лишает ее воли. И адекватности. Генри попятилась назад, к дочери, раз не могла добраться до переборки, все еще открытой, все еще способной спасти ее.
- Что ты такое?

Дени шевельнулась позади, потянулась к руке матери. Теплое прикосновение заставило Генри вздрогнуть, она оторвала взгляд от Брендана, вполне материального, все еще не призрачного, и посмотрела на девочку. Та подняла голову, рассматривая мать:
- Это же папа. Он настоящий, - заговорщически произнесла Дени. Откуда что только взялось?
Неприятное чувство сжало желудок Генри. Интересно звучит. На этом фоне как-то сразу становится понятно, откуда взялись эти все оговорки Дени, и почти сразу вспыхнула злость. Ладно, если допустить, хотя бы на пару секунд, минут, часов, что Брендан каким-то непостижимым образом был жив – ну возносились же эти чертовы Древние! – то он что, учил ее дочь скрывать от матери такие вещи?!
Тихо, значит…

Ладонь опустилась на голову Дени, пружиня светлые кудряшки:
- Солнышко, пойди к тете Маре. Скажи ей, что мама просила поделиться койкой на пару часиков, что у нее тут срочные дела. И не надо ей говорить о папе, хорошо? А то тетя Мара решит, что ты сошла с ума. И я не уверена, что будет не права, мы с тобой явно что-то…
- Ну мааа…
- Иди.
Каюты четы Оливейра была недалеко, и Генри была уверена, что Дени не потеряется. Другое дело, что Дени не хотела уходить, она медлила, но взгляд матери был неумолим, и все, что оставалось ей сделать, это проскользнуть мимо отца, на миг обняв его едва не за ногу и что-то шепнув ему. Что именно, Генри не слышала. Сердце сжалось болезненно при виде того, как Брендан и Дени тянулись друг другу. Но ведь не она виновата в том, что они не были вместе!
Дени убежала. А Генри попросила, едва в состоянии контролировать голос:
- Закрой переборку.
[NIC]Henriette Jones[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/Oypc6.png[/AVA][SGN]-[/SGN]

Отредактировано Barbara Morse (2018-06-16 00:46:22)

0

5

Правильно. Нечего маленьким детям смотреть на разборки взрослых. Их с Генри родители тоже так делали. Их согласие, устойчивая семейная конструкция, переезжающая от одной годовщины к другой, были неоспоримы, непоколебимы. Но даже у спокойного юриста и умного астрофизика были свои трения, и тогда звучало твёрдое отца или настойчивое матери:"Дети, займитесь своими делами, нам нужно кое-что обсудить." Чаще всего эти трения были по поводу детей. Брендан и считать перестал, сколько раз такие разговоры и посылы вон были из-за него, сколько раз родители хотели выступать единым фронтом. А в случае его проделок, мать искала помощи у отца, и чем старше он становился, чем чаще это происходило. Но как-то раз именно Генри стала причиной материнских тревог, недоумения отца.

Зачисление в учёбку как вспышка. Генри сбросила свою оболочку послушной, милой девочки, младшего ребёнка, отрады матери, украшения семьи. Такой её просто не знали, но знал Брендан. Однажды, когда он был очень мал и думал, что сестру можно отправить обратно в больницу, а уж врачи там сами разберутся, что делать, ему сказали, что он и Генри должны стать друзьями. Там было и ещё кое-что, что-то типа "когда нас не станет, вы будете у друг друга", но он не хотел и знать о таком порядке вещей. Но главное он запомнил, и пусть не всегда выполнял, но когда пришел черёд и родители с серьёзными, негодующими лицами пожелали уточнить, знал ли он что-то о планах Генри, а если знал, то почему ничего не сказал и не сделал, он напомнил им. Друзья держатся друг за друга, не так ли, мама и папа?

— Не того они для нас хотели, верно?

А чего хотели? Да того же, что и многие. Семей, праздников, внуков на выходные. Всего упорядоченного. Добропорядочного. А вовсе не детей в форме, не обгоревшего и сгорающего сына, не дочь с внучкой в бункере.
Чтобы они сказали, узнав о "Судьбе"? Не о историческом факте, едва ли не мифическом, ведь две тысячи лет творят с историй такое! А о самой настоящей? О её коридорах, о её полумраке, об экипаже - тех самых далёких предках?
Интересно вышло. Предки, ну хорошо, альтернативная их версия,  ушли с "Судьбы", а потомки вернулись на неё, чтобы спастись и невольно продолжить путь. Брендан находил это удивительным и немного забавным, но ещё чаще думал о том, что теперь сестра и дочь распрощались с ядовитой землёй, с бункером. Конечно Дени полюбит «Судьбу», разве может быть иначе. А Генри примирится с новой реальностью, если ещё не рада ей.

Переборка закрылась за спиной Брендана. Отсек вновь был изолирован, как замок, окружённый глубоким рвом. Всё ещё стоя на пути Генри к выходу, Брендан двинулся к ней. Медленно и тихо, как всякий раз, когда хотел застать её врасплох.

Его память была скручена и плотно сжата, уутрамована куда подальше, на задворки, чтобы занимать как можно больше места, обращать на себя как можно меньше внимания. А значит, не мешать, не играть на тонких струнах человеческой души, приводя её во временную неадекватность. Брендан прекрасно это знал, и понимал, что Генри, один взгляд на неё - опасен. Генри подденет петлю, раскрутит паутину. И весь баланс, всё решения станут бесформенным комком, ни на что негодным. Хорошенькое же может быть у него моральное состояние, совсем не полезное для неживого и не мёртвого в один и тот же момент.
Брендан опасался не напрасно. Россыпь картинок, как разноцветная галька на белом, разделённом прибоем на две части, песке, завертелась в мозгу без всякого усилия. Его сознательная, если начинать отсчет от первых точных воспоминаний, была переплетена с Генри, так уже получилось. Так же крепко, как переплетена ДНК, как они оба сплелись в облике общей дочери, наверняка сейчас громящий отсек Оливэйра.

— Помнишь, как мы стали жить отдельно? — мягкий воротник курсанта учебки ещё не сменился жёстким и новым военнообязанного и зачисленного в ряды. — Голые стены, чистые и прозрачные окна,комнаты пустые, даже посуды почти никакой. Зато пара пледов в той комнате, где окна были на южную сторону.— он был осторожен на тех пледах. В обмен на желаемое им, Генри получила безопасность от раннего прихода в этот мир Даниэллы. Ну или же Даниэля. — Никто в здравом уме и с желанием зажить только по своим правилам и со своими мозгами не отказался бы от возможности убраться от родителей, как бы горячо любимы бы они не были. А уж мы тем более.

Вспоминая, говоря, Брендан двигался вперёд. Пока не был настолько близко, чтобы Генри могла подивиться плотности своей галлюцинации, вспомнить, какие участки тела не были уничтожены огнём, или просто убедиться, что под кожей брата так же пульсирует кровь.
Хотя, конечно же она могла этого и не делать.

[NIC]Brendan Jones[/NIC]
[STA]fly guy[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2HtDs.gif[/AVA]

Отредактировано Vision (2018-06-16 19:21:32)

+1

6

На самом деле все происходящее походило на какой-то чертов ад. Непрошенный и ненужный. Генри прошла все его круги шесть лет назад, и сейчас не испытывала никакой радости от вполне себе живого Брендана. Потому, что понятия не имела, чем за это придется платить. А закон сохранения энергии работал, на нем держался мир, где-то убыло, где-то прибыли – Брендан умер, Генри получила Дени.
Мысли были совсем уж безрадостные, а тут еще и братец решил сыграть в рулетку из воспоминаний, тех самых, которые покрылись пеплом Новуса, унеся за собой все планы, мечты  и обещания. Техногенная катастрофа, причиной которой стал прогресс – обхохотаться просто – отобрала у нее сначала родителей, затем любимого мужчину. А тот теперь вещал так славно о прошлом, о чем Генри не хотела думать.
Ни о том, что хотели для них родители.
Ни о том, как жили они когда-то давно. Квартира была светлой и большой. Такую не положено иметь на военное жалованье, это был подарок родителей. Правда, расположена она была в промышленном районе, но кого это тогда волновало. Жить отдельно… громкие слова на самом деле, они не жили отдельно. Генри торчала в учебке, Брендан – на заданиях.

- Только не надо, а? Ты всегда все решал для себя лучшим образом. Был важен только ты. Так что не надо мне тут сентиментально рассказывать, что для нас хотели родители и как мы жили тогда отдельно.
Генри попятилась назад, понимая – из отсека ей не выбраться, хотя можно, конечно, попытаться приложить силу. Но шансы были невелики, Брендан всегда ее легко делал, добавляя к тому, что она получала на тренировках, еще и свое. Правда, сам ставил, сам и лечил, оставляя на них весомые поцелуи и легкую прохладу мази. Джонс вздрогнула от этих воспоминаний, слишком живых сейчас от того, что и мужчина перед ней был, действительно, живым. Непонятно как, но был, и Генри, хоть и не в состоянии была охватить этот момент, решила его просто принять.
Но вот чего она никак не хотела принимать – того, что пережила, пока он умирал. Сознание противилось этому факту, нервно дергаясь при любой попытке Брендана сделать шаг вперед. Генри сердито зашипела:
- Не подходи. Иначе пожалеешь, что жив.

Она была не уверена, что у нее рука поднимется дать в морду брату, но в эту самую минуту было достаточно воскресить в памяти тот год, когда она едва смогла выжить, то отчаяние, когда она убивала Брендана собственными руками, тот ужас, когда поняла, что беременна. Последнее, что ей было тогда нужно, это ребенок, хотя именно ребенок помог ей выжить, иначе она бы сдохла через пару месяцев вслед за братом. Но тогда, в сломанном мире ей предстояло родить ребенка, который мог и не пережить даже день, учитывая скудость запасов и риск того, что рано или поздно бункер будет непоправимо уничтожен.
- Не смей даже прикасаться ко мне. И я не хочу знать, какого черта ты тут делаешь, откуда взялся весь такой живой и невредимый. Просто вали обратно и не трогай мою дочь!
[NIC]Henriette Jones[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/Oypc6.png[/AVA][SGN]-[/SGN]

+1

7

[NIC]Brendan Jones[/NIC]
[STA]fly guy[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2HtDs.gif[/AVA]

Вознесение не научило Брендана главному навыку - отступать, чтобы после выиграть, не в сражении, но в целой войне. Если наступать, то наступать, так жил Брендан, этой заповеди поклонялся ещё с младенческих лет, когда мозгов особенно мало, а характер бьёт наружу ключами, разрывая оболочку схожести всех младенцев с друг другом. И до поры и времени это работало, и не закончись жизнь Брендана так трагично рано, может быть работать это и продолжало. Ему всегда было легче нестись во весь опор, сжигать не только сарай, но и условную хату, и чем сильнее ответная реакция - тем дальше нёсся Брендан, сжигая не только хаты, но и маяки. Кому-то из окружающих проще было смириться. Кому-то было известно, как мягко отстраниться от происходящего и сохранить баланс. А кто-то был Генри. Генри отступала и сопротивлялась, а Брендан всё не мог понять, что хотя бы здесь ему следует снизить свой напор. Не понимал он этого и сейчас. Скорее, он испытывал приятное дежа-вю от привычных, но не забытых, ролей, от сложившегося стиля их с сестрой "танца". Если бы он развернулся сейчас и ушёл - это был бы уже не Брендан.

— Ты так говоришь, — вскинулся Бреэндан с экспрессией недостойной "небожителя", отрешившегося от всего сущего. Пастораль ностальгии о счастливых временах "до" смялась в неразборчивый комок.— Будто я законченный эгоист.

Хотя, если подумать о Брендане Джонсе детальнее и дольше - эгоистом он как раз был, может быть, не самым выдающимся, но был. И акт "оставлю-ка я сестру в покое и дам ей всё переварить" - им не рассматривался. Он подходил и подходил, несмотря на шипящее предупреждение, оттесняя Генри дальше от входа, лишая её манёвра. Она не была ему врагом, но устоявшаяся привычка была сильнее, и даже потенциальная возможность расплаты от сестры, что так долго считала Брендана мёртвым, а теперь справлялась с шоком, не могла переломить ход, не останавливала отлаженный механизм. Чем не подтверждение, что Брендан был настоящим, а не какой-то хитроумной копией или проекцией?

— И будто я, — продолжал Брендан, — никогда не думал о тебе.

И если снова рассматривать Брендана, точнее его привязанности, то можно было признать его правым. Генри была ему важна. И очень. Просто проявлял это он несколько иными способами, не всегда понятными, а то рисковыми, как, например, с дочерью. Она стала последним "прости", лебединой песней Брендана. Иногда, планы, что опираются на случайности - выстреливают.
— Что ты мне сделаешь? Книжкой по голове дашь?— осведомился он, подойдя к Генри так близко, что она как раз могла причинить ему пару увечий. Невольно волновался Брендан только за одну часть тела, и невольно встал так, чтобы колено любимой сестры пришлось не на то самое. — Ты в самом деле хочешь, чтобы я исчез?

Но гонор гонором, упрямство упрямством, но главное Брендан не сказал, вовремя остановившись:"Убьёшь меня ещё раз?"
Он не стал дожидаться ответа, всей эмоциональной бури, что могла бы ринуться ему на голову, не стал ждать устных расследований своего прошлого эгоизма на всём протяжении окончившегося жизненного пути. Иуж тем более не стал ждать воплей ложной ненависти, на которую так способны уязвлённые женщины.
— Если скажешь "да" - соврёшь. Потому что я знаю, что ты любишь меня и по мне скучала.
Эта информация зиждилась на трех источниках: обмолвках крошки-дочери, собственных наблюдениях и непоколебимой уверенности. Тоже собственной.
— Потому что я тоже скучал.
Сарай сгорел, хату поджигали. Брендан уже спалился и теперь отрывался, справедливо рассудив, что ещё хуже не станет.  Ни ему, ни Генри. Вопрос только, когда Генри запрещала ему прикасаться к себе, про что она говорила? Про руки? Или поцелуи тоже входили в эту категорию?

Потому что руками Брендан её действительно не трогал.

+1

8

Генри несколько секунд удивленно смотрит на Брендана, а потом начинает хохотать. Смех, правда, этот не несет никакой радости, больше похож на истерику. Генри с трудом успокаивается:
- А по-твоему ты не эгоист? Брендан, ты эгоист, ты самодовольная сволочь, и ты даже сдохнуть не мог нормально, чтобы не вернуться. Ах да, конечно, я забыла самое главное – ты правда считаешь, что я не в курсе твоей маленькой хитрости, милый? Ты правда считаешь, что не догадалась? Ты ведь противился любой мысли о ребенке, Брендан, а потом сам же и сделал его. Интересно, почему?

Когда Генри поняла это, она была зла. Очень зла. Она готова была поджигать весь мир, умирать следом, но ответственность за новую жизнь не позволила. Хотя это было похоже на безумие, рожать ребенка в условиях, в которых он мог не выжить. Собственно, это и правда совместное чудо, что Дени появилась на этот свет и прожила первые пять лет, при полном истощении организма матери и недостатках витаминов во время беременности. Ей повезло. Просто повезло. И за это она была благодарна всем, но была зла на Брендана, заставлявшего ее жить тогда, когда она хотела умереть.
- О, ну конечно, давай, расскажи мне о том, что ты думал обо мне. Нет, ты думал! Думал, конечно, ты всегда обо мне думаешь, только мысли твои совсем не братские и далеко не альтруистические.

Кажется, все попытки отстраниться от Джонса рушатся о его решимость и желание получить свое, и Генри готова сделать, что угодно, чтобы это не допустить. Брендан сокращает расстояние, и Генри не может этого не замечать.
- Не подходи, - угрожающе предупреждает она его снова. – Не подходи, а то завизжу.
Что тоже вариант. Легкие у Генри хорошие, верещать она может и умеет, и вполне способна сделать это громко и со вкусом. Хотя вряд ли, кто-то услышит по таким расстояниям, да и в такое время все еще бродят по другим отсекам, проводят время культурно. Интересно, сколько времени хватит Маре, чтобы понять, что надо наведаться к подруге? Или сколько времени хватит Дени, чтобы ляпнуть нечто странное, что насторожит Мару?
- Да, Брендан, да, я говорю да, слышишь, да!
Ей все равно, что она лжет. И все равно, что слезы вот-вот готовы покатиться из глаз. Она их может удержать, может не заплакать, может не отвести от Брендана взгляда, говоря ему это «да».
Скучал он, конечно же. На том свете скучал, с того света наблюдал, а просто не сдыхать он не мог?

Генри начинает потряхивать от этого кошмара наяву. Воскрешение любимого мужчины должно быть радостным, но женщина не понимает, что с этим делать, как унять этот раздрай в груди, эти странные чувства, которые успевают пройти амплитуду от радости до злости, и обратно, и все по кругу. Генри смотрит в эти безумные аквамариновые глаза, задается вопросом, как он вообще мог посметь бросить ее, чтобы теперь что-то говорить о том, что он не эгоист, что он скучал, что он вернулся.
Поцелуй заставляет Генри замереть на несколько секунд, не сопротивляться. Она не готова к этому прикосновению губ, не готова к тому, как их вкус отзывается болью в солнечном сплетении. Полузабытый, но не до конца. И все же Генри зла. И поцелуй не приносит облегчение.
Движение выходит внезапным и резким, отработанным годами тренировок в учебке. Колено врезается в пах Брендану, прерывая поцелуй, заставляя задохнуться не только его, но и саму Генри. Она пытается отдышаться, рассматривая то, как брат сгибается напополам.
- А я тебя предупреждала.
[NIC]Henriette Jones[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/Oypc6.png[/AVA][SGN]-[/SGN]

+1

9

Брендан надеется уладить всё мирным путём. Как обычно. Поцеловать, приголубить. Дать прорыдаться. Может быть ещё и увернуться пару раз о попыток поочередно сломать ему нос и разбить скулу, чтобы не расхаживал здесь слишком живой и слишком здоровый, словом совсем не такой, каким любимая сестра проводила Брендана на тот свет. Но кое-что он упустил. Например то, что за время пути... То есть, за годы без него, месяцы материнства Генри изменилась, выросла, став жесче, став решительней, и, значит, ещё и отчаянней.
И Брендан, сделав ошибку, сгибается, шипя сквозь зубы, делает шаг назад. Боль, такая нежеланная всеми мужчинами с положенными природой органами, гнездится в паху, как злая, ядовитая змея, и на мгновение, у Брендана перехватывает дыхание. И вовсе не от щемящей любви к Генри, а от вспышки желания стукнуть её за такие физические мучения, на которые она его обрекла. Конечно, он её и любит тоже, но чтоб черти её драли, что за жесткое колено, кто так делает?
К своему удивлению, Брендан даже не ругается. Пусть нецензурные слова, что он узнал ещё в детском саду, и, как-то раз, спалился и вставил в речь, и желают быть высказанными, Брендан все же приличен. Но возмущен.

━ Лучше бы ты завизжала. ━ констатирует Брендан. ━ Нашла куда бить!

«Совсем рехнулась» ━ очень слабый ярлык для этой сцены.

Этот удар ещё отзывается тошнотворной болью, она продолжает расходиться волнами, и слабеет не так быстро, как хотелось бы, но Брендан выведен из строя ненадолго. Сестру он не отпустит из отсека, она может даже не думать об этом. Брендан медленно, наполовину, распрямляется и отвечает Генри почти что чем же. Это не слишком-то больно, это просто неприятно - быть подсеченным, уложенным на пол, придавленным кем-то сильнее. Брендан знает и знает, укладывая Генри на пол и не давая ей подняться.

━ Хорошо.  ━ говорит он наконец с нотками чистосердечного признания, ━ я - самодовольная сволочь и эгоист, который, понимая, что дело дрянь, сделал тебе прелестного младенца. Точнее, понадеялся, что смог его заделать.

Брендан ложится рядом, но больше в критическую точку Генри его не ударить. Он так и не знает, сколько у него времени, не решил ещё, что будет делать, если прямо сейчас вернется в отсек дочь, если вызовут Генри в медотсек - ох уж эта «Судьба»! На её борту нет недостатка в экстренных случаях! - или если заглянет Мара. Брендан просто хочет, договорить. И, может быть, чтобы Генри его услышала.

━ Какая разница, в братском ключе я думал или нет, если удалось и ты живая, хоть и злая сейчас как черт?

Их встреча превратилась в перепалку. От неожиданности, они оба заняли оборонительные и нападающие позиции, чередуя их, но под этим пластом много чего невысказанного. Много старой боли.

━ Иногда, результат - главное.

[NIC]Brendan Jones[/NIC]
[STA]fly guy[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2HtDs.gif[/AVA]

0


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Wish you were here