ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     10-12.2016
15.07 У нас обновление новостей, как обычно вещает Тони Старк обо всем, что на форуме творится, не забудьте глянуть обновления командных тем Мстители и Мутанты. И тема для "Спасибо" всегда открыта для вас!
В игре: Гидра уходит в тень, асы готовы схватиться с силами Хельхейма в открытом бою. На Луне уже все отгорело, и 5 Фениксов творят невообразимое на земле. Нелюдям приходится несладко, ведь переезд на Землю и спецслужбы не дремлют.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [Long-long time ago] Fever


[Long-long time ago] Fever

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

FEVER
http://forumfiles.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_m9z05gFi7h1qfajn1o1_r1_500.1523914203.gif
Loki | Thor
http://forumfiles.ru/files/0018/aa/28/36613.png
I get a fever that's so hard to bear...

ВРЕМЯ
Long-long time ago...

МЕСТО
...in a galaxy far far away

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Это не то, что вы подумали
А, может, и то

[AVA]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/7e/3e/2-1517829215.jpg[/AVA]

Теги: #штанытора

+4

2

... Молот с хрустом ткнулся в замерзшую траву. Тяжело дыша, пытаясь рукавицей стереть грязь со щек и пробивающейся бороды, Тор на ватных ногах побрел в сторону колодца. Сейчас именно там, у кромки леса, припорошенного выпавшим за ночь, и так и не стаявшим снежком, собирались те, кому повезло дожить до конца сражения.
Целым и невредимым.
Хмельная ярость, азарт боя еще бродили в его крови, молодое тело могло бы вынести еще и две, а, может быть, три таких стычки - но разум, перенасыщенный и переполненный видом убийств, запросил о пощаде раньше. Пока вид искалеченных тел еще не внушал отвращения. Пока еще не посчитали убитых товарищей. Пока еще глаз в силах был различить мелькавший зеленый плащ.

Они, как часто бывало, поссорились перед походом. Тор сопротивлялся изо всех сил, настаивая, чтобы младший брат остался дома. Разумеется, его умения пригодились бы, и не только в лазарете. Локи, хотя многие считали его слабаком, владел искусством боя ничуть не хуже грозных, широких в кости, насмехавшихся над ним приятелей. Это старший брат уяснил давно, потирая ссадины и синяки, остававшиеся после мальчишеских драк. Еще и увертлив был, словно угорь.
Причина была в другом.
Младший, любимец матери. И только второй в линии наследования. Конечно, никто бы не плакал, если бы с ним что-то произошло. Никто. Ну почти.
В Асгарде не принято плакать.

- Ну, что, братец, много ли голов снес?
Он выдавливает измученную улыбку, которая сейчас, возможно, кажется слишком кривой. Слишком усталой. Слишком болезненной. Отстегивает рукавицы и те падают прямо на снег. Их поднимает Вольштагг: ну, конечно же, неразлучная Троица уже здесь, и Фандрал вовсю разливается соловьем, размахивая руками, лучше любого певца и актера на сцене повествуя о своих подвигах.
Не сводя глаз с брата, Тор разводит руки, и тяжко приваливается к груди рыжебородого. Сразу же хочется уснуть, или хотя бы лечь, или стоять так вечно, ощущая могучее сердце, верно, такое же большое, как сердце быка. Но нужно идти.
Нужно обнять Локи, почувствовать, что он живой, что это он настоящий, а не один из любимых им призраков. Плевать, что они поругались. Плевать, что тот будет фыркать и переступать ногами, как конь, вырываясь из теплых рук.
Они оба могли погибнуть.
Даже они.
Так почему же он злится на то, что брат пытается оградить его от всего этого?

Тор останавливается перед юношей: высокий, красивый, настоящий принц, а не мечник, не солдат, которому только и таскать грубый молот, сидеть у костра и травить байки про женщин, запивая несвежим пивом. Иногда даже жаль, что он - младший. Прекрасный бы царь получился. Уж точно не уступил Одину. Локи Всеотец, правитель Асгарда.
Главное не упасть на утоптанном снегу.

Улыбаясь, он распахивает объятия.
- Брат.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+7

3

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Очередную заварушку (войну, как называл её Тор. Практику в боевых условиях, как называл её для себя Локи) брат затеял довольно неожиданно. Не иначе, молот у него зудел кому-нибудь морду набить. Желательно толпой. С разбега.
Впрочем, Локи ничуть не возражал против хорошей стычки с каким-нибудь стадом идиотов, ещё не выучивших, что ссориться с Громовержцем себе дороже и чревато недосчетом зубов и переизбытком сотрясений. Совсем недавно, он нашёл в Асгардской библиотеке, в самых её пыльных и потаённых углах, старые фолианты с боевой магией. И даже, успел изучить несколько новых заклинаний. Ну как тут устоять перед заварушкой? Практиковаться на манекенах было не очень интересно, а в случае некоторых заклятий, и совершенно бесполезно. Требовались живые мишени. Вот только, где же их в Асгарде найдёшь? Доблестных эйнхериев калечить не позволят брат и отец, а практиковаться на заключённых не гуманно - матушка расстроится.
Вот и вышло так, что Локи одним из первых, вопреки обыкновению, рванул облачаться в доспех. Даже золотую троицу обогнал. Одну лишь деву-воительницу обскакать не удалось. Уж эта чуяла боевое настроение своего суженного каким-то особым чутьём и, едва лишь Тор задумывался о драке, успевала запрыгнуть в доспех быстрее, чем некоторые девы выпрыгивали из одежды при виде златокудрого наследника.
И, казалось бы, какие проблемы могли возникнуть у энтузиазма младшего принца? Вроде, и желаниям отца угодил - старается быть воином, защитником, гордым принцем Асгарда. И мать довольна - магия даётся с каждым разом всё лучше, а в бою он, со своими заклинаниями, боец, едва ли, не самый опасный после старшего брата. Даже четверка подпевал вынуждена была согласиться, что, хоть Локи и хиляк, доходяга, хитрец и веры ему нет, да только в бою пользы от него поболе будет, чем от отряда солдат.
Кто же знал, что именно сегодня какая-то особая вожжа попадёт под царственный хвост наследника? Не иначе, муха его укусила злая, осенняя, лишённая логики и понимания, а от того, заразившая тем же и родного брата Локи, устроившего самый настоящий скандал, безобразный и прилюдный. И было бы с чего! Подумаешь, младший принц посмел присоединиться к боевой группе. Боится, что ли, славой поделиться? Так Локи славы не надо, у него совершенно чистый научный интерес и практический урок. Всего лишь.
Именно поэтому, обозлённый приказом остаться в лазарете, подобно немощному, он сбежал в гущу боя при первой же возможности. И сражался подальше от брата и его свиты. Опробовав на врагах весь свой арсенал и знатно проредив их ряды и готовность воевать с хрупким и неопасным на первый взгляд бойцом, Локи, истратив магические силы, переключился на излюбленные кинжалы и иллюзии, так что, к окончанию боя пожаловаться мог только на усталость и несколько прорех в плаще, да царапину на щеке. Успел он, даже, вернуться в лагерь, поближе к лазарету, чтобы не выслушивать потом упрёков Тора, разжигая поостывшую злость от недавней ссоры.
И успевает он, как раз, вовремя, когда слышит усталый голос Громовержца. Оборачивается, щурится с серьёзным, непроницаемым выражением лица. Нет, злиться на Тора он перестал ещё до начала битвы, впрочем, и улыбаться ему не спешит. Не тот момент. Кивает коротко, отворачивается, переключая своё внимание на помощь лекарям, уже хлопочущим вокруг раненных. Так что, попыток наследника раскрыть ему объятия, щедро перемазанные чужой кровью, уже не видит. Замечает лишь тогда, когда Тор, преодолев разделяющее их расстояние, оказывается рядом. В нос бьёт резкий запах пота, крови, усталости и... Яда? Локи разворачивается на пятках, резко, рывком, смотрит на брата сощурившись, поджав тонкие губы, внимательно изучает его лицо и, снова, тянет носом, пытаясь понять, не показалось ли ему это.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-04-24 22:50:26)

+4

4

В глазах, устремленных на брата - гордость. Усмешка. Упрямец, все-таки поступил как хотел. Наверняка поступил. Не исключено, конечно, что Громовержцу лишь показались вспышки зеленого пламени; но все-таки он достаточно хорошо знал Локи. И слишком непроницаемой была щуплая физиономия сейчас, когда едва не шатающийся от усталости брат вернулся к нему с поля боя.
Он и правда устал. Как-то больше обычного. Непривычная боль сжимает виски, а панцирь, десятки раз ношеный, дивит на грудь и становится тяжела. Ненадолго. Тор стряхивает эту усталость, и вновь улыбается, отирая ладонью обсыпавший виски и верхнюю губу пот.
Ерунда. Все это ерунда в сравнении с тем, что они живы.

... Когда Локи поворачивается и пытливо смотрит, принюхиваясь, словно животное, старший не выдерживает.
- Хватит. Иди сюда.
Не спрашивая, он заключает брата в объятия. Зная наперед, что тот оттолкнет, что будет брыкаться, как горный баран. Но на мгновение ощутить его близость, живое, теплое дыхание на щеке, вдохнуть запах темных волос - ни с чем не сравнимая награда. Лучший трофей, который можно добыть на поле боя.
- Ну, мир?

В блестящих глазах гордость и чувство вины. Самую капельку. Невидимая никому, она предназначена для двоих, и имеет значение лишь для него. Нет, он не против, и может, если потребуется, извиниться перед всем двором... но сначала хочет узнать, что прощен.
Он просто пытается уберечь. Локи должен это понять. Должен. Он же такой умный.

- Ну все, все!- боясь, что брат оттолкнет его; делая вид, что примирение наступило "по умолчанию", он отступает и с виноватой улыбкой озирает покрытый отметинами сраженья наряд. Не захотел марать брата (несколько поздно), вот и отступил (пока тот снова не оттолкнул). Побоялся своим жаром и вонью оскорбить чувствительный нос младшего принца.
От него, и правда, валит пар, щеки покрыты румянцем, а между лопаток течет. Не выдержав этого, ощущая себя грязным от крови, земли, потрохов и травы, старший принц прямо тут принимается отстегивать ремни на броне. Нагрудник с глухим звуком падает наземь, чтоб тут же быть подхваченным оруженосцами, взамен подавшими алый плащ.
Тор отклоняет знак отличия и тем же жестом просит полить ему, чтобы стереть с лица начинающую засыхать и шелушиться грязь.
Оставшись в одной рубахе, наклоняется возле колодца; и налетевший порыв ветра, как школьник, поднимает тонкую ткань, позволяя полюбоваться на знаки, оставшиеся, несмотря на броню, на его теле.
Ссадины, несколько длинных царапин, и синяки.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+4

5

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Ох уж это выражение лица. Знакомое и ничего хорошего не обещающее. Локи хмурится, делает несколько шагов назад, надеясь, что у Тора хватит ума понять и не лезть. В конце концов, прилюдно устраивать разборки - это его амплуа, не младшего принца, а значит, Локи придется принять объятия и изобразить восторг, чтобы не позорить наследника перед войском. Ну или, хотя бы, не слишком активно брыкаться.
Конечно же, Тор ничего не понимает, сгребает младшего прежде, чем тот успевает внятно сформулировать, почему нет. Да и вообще ответить хоть на вопрос. Локи и сопротивляется. Неприметно для окружающих, но сопротивляется. Его спина напряжена, его ладонь, втиснутая между телами, упирается в грудь брату. Он смотрит на Тора мрачной тучей, прожигает зелёным взглядом. Впрочем, в объятиях есть и польза. Так запах яда ощутимее. И он, определённо, идёт от Громовержца, смешанный с его кровью и потом, густой, уже начавший своё тлетворное влияние. На лицо и синева губ, и мутный взгляд, и испарина, и мелкая-мелкая, пока, почти не ощутимая, дрожь в мышцах. Локи чует её всем телом, когда брат прижимает его к себе.
Ситуация настолько нетипична, странна и пугающа, что младший забывает даже о том, что, теперь, после столь тесных объятий, пропах кровью и потом сам. Он следит за Громовержцем внимательным цепким взглядом и молчит, отмахивается от вопросов и комментариев, как от назойливых мух, не более.
Пожалуй, со стороны могло бы показаться (особенно, одной ревнивой деве-воительнице), что Локи жадно рассматривает своего брата, следит за тем, как тот раздевается, будто, готовый наброситься, принюхивается, от чего, крылья носа раздуваются, что ещё больше создаёт впечатление нетерпеливой страсти.
Он и набрасывается, стоит лишь рубахе задраться, обнажая торс. Ран с признаками яда там нет.
А значит...
- Снимай штаны, Тор. - Локи оказывается рядом в одно мгновение. Гибкой зеленой тенью материализуется рядом и дёргает брата за ремень прежде, чем тот успевает среагировать.
- Быстро. - Его выражение лица странное - смесь сосредоточенности, решимости и страха. А ещё, немного злости, приправленной, каким-то, фанатичным огнём.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-02 21:48:25)

+4

6

На мгновение старший принц застывает, не зная, что ответить. Может быть, он сомневается в том, что услышал - и это вызывает нервный смешок. И вспышку румянца на без того горячих щеках.
Но взгляды товарищей, насмешливые и недоуменные, пробуждают его от столбняка.
- Вот так сразу, дорогая?- проговорил он, кашлянув и поворачиваясь.- Может, хотя бы сначала уединимся?

Он стаскивает рубашку и отбрасывает ее на край колодца, наслаждаясь дыханием ледяного воздуха, остужавшего покрытую потом кожу. Демонстрировать себя - такая же часть программы "быть принцем", как пить вино, хорошо сидеть на коне и носить красный плащ, стелющийся по земле следом за ним; за один клочок, за одну нитку с края этого одеяния половина асгардских девиц отдала бы все что имела, включая приданые сорочки матери. Невредимый, неуязвимый, прекрасный наследник - гордость для всех, еще одно свидетельство, что царская власть священна и неуязвима.
Но должно быть что-то в глазах или в выражении лица брата настораживает его: он резко серьезнеет, меняясь в лице,- но тут же вновь надевает улыбку, принужденность которой может заметить разве что тот, кто пристально смотрит.
Один только Локи.
Едва заметный кивок: "Я иду".
"Молчи",- следом приказывают голубые глаза.

- Простите, ребята,- обращаясь к товарищам, все еще переглядывающимся и смеющимся грубоватой шутке, произносит юноша.- Но моя девушка ждет. Встретимся позже, в шатре у Огуна.

Поняв, что братьям нужно остаться наедине, товарищи Тора, а за ними и свита, почтительно отступают, а затем удаляются, оставляя наследников трона одних. Всем известно, что столкновения братьев могут возникнуть из ничего, но также внезапно меж ними и наступает мир, и тогда Тор готов перегрызть глотку любому, кто посмеет кинуть косой взгляд на черноволосого юношу.
Все разбредаются. Остается один лишь оруженосец, приблизившийся с водой и вставший почтительно на одно колено. Он повинуется быстрому знаку, и через мгновенье на сына Одина обрушивается водопад воды прямо из ведра. Алый плащ, отороченный белым песцом - тяжелое, теплое одеяние для зимы - накрывает промокшие плечи; Тор запахивается в него, а затем поворачивается к брату.
- Идем к тебе.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+4

7

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Локи смаргивает задумчивость, порождённую мыслями о яде и поисках противоядия, вскидывает на брата взгляд, осознавая, что именно тот ляпнул.
И мучительно краснеет, вспыхивает, обжигает Тора зелёным пламенем бешеного взгляда, обещая ему одними лишь глазами все кары и проклятия мира.
Но молчит. Проглатывает рвущийся с языка собственный яд. Яд слов. Кивает на взгляд. Тор правильно понял его и теперь отсылает всех. Негоже воякам знать, что их предводитель ранен. Не ровен час, среди своих затесались враги. Прознают и повылазят из нор, попытаются отыграться на войске Громовержца, пока сам он выбирает Дорогу. И Локи войскам не помощник. Теперь он - тень наследника, молчаливый маяк и лекарь, который должен вытащить брата из всего этого. А то, что запах яда ему знаком смутно, наводит на мысль, что придётся трудно. Ещё труднее будет потому, что запах тот тесно перемешался с кровью, а теперь, так явно отдаёт тленом, что Локи почти страшно за их будущее. За наследника золотого царства. За себя. Просто, за брата.
Младший принц не выпускает пряжку его ремня, пока с глаз не скрываются все свидетели. Лучше побыть посмешищем сейчас, прослыть подстилкой собственного брата, чем дать повод для паники.
Потом.
Потом Тор всем скажет правду и запретит думать о нём подобное.
Главное, чтобы это "потом" с ними случилось.
А пока, он потерпит смешки и взгляды, шепотки за спиной и грязные байки у походных костров.
Он стоит в паре шагов от Тора, пока тот наскоро обмывается, зорко следит за каждым движением, прислушивается к дыханию. И стоит только ему закончить, поспешно сжимает его запястье и тянет за собой, торопится, пряча глаза и стараясь не замечать сторонние насмешливые взгляды.
Уже в шатре, плотно запахнув полог, он разворачивается к Тору и дёргает завязки его плаща.
- Снимай. Раздевайся и марш на кровать.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-02 21:51:25)

+4

8

Тор подчиняется с некоторым смущением, которое он даже не тщится скрыть: все равно проницательный взгляд доберется до всех его тайн, иногда даже раньше, чем сам принц догадается о них. Поэтому он молча стряхивает с плеч роскошное одеяние, и, сбросив сапоги, принимается распускать пояс.
Походная кровать - узкое одинокое ложе, прикрытое аккуратно заправленным покрывалом, с вечной книгою в изголовье (единственной подругой ночей его младшего брата) - издает легкое постаныванье, когда юноша, наконец, исполняет приказ. Он ложится на живот, стесняясь показать свою наготу тому, с кем еще недавно спал в одной постели, ложится и лицом утыкается в подушку, от которой еще идет слабый запах волос.
Поразительно, но готовый раздеться перед всем войском, не стыдящийся голышом броситься в озеро на привале, или в бассейн общественной бани, старший принц ненавидит оставаться наедине с братом.
Слишком острый ум, подмечающий все несовершенства.
Слишком острый язык.
Слишком проницательные глаза.

Избегая этих глаз, он с деланным вниманием окидывает взором шатер. И смущается еще больше: все на своих местах, каждая вещь словно сейчас перенесена из дворца, и сверкает чистотой. В этой палатке, действительно, живет маг и принц, которому с детства внушили, что его ноги когда-нибудь будут попирать целый мир, а потому сперва нужно навести порядок в собственной голове.
И не только в ней.
В жилище самого Тора было всегда все иначе. Единственное, что имело постоянное место, так это молот, недавно дарованный отцом, но все еще более украшавший шатер в качестве знака отличия, чем применяемый в качестве оружия и защиты. И еще, пожалуй, книги, захваченные из дома в поход, но так и не покидавшие дорожного сундука. Иногда.

... Едва задумавшись о причинах этих различии меж ним и собой, Тор мгновенно начинает клевать носом, утыкаясь в подушку. И тут же оказывается во власти какого-то кошмарного сна, липкого и душащего, отдающего мерзким привкусом на губах. Эти видения так пугают, что Одинсон тут же просыпается, и чтобы отвлечься, заставляет себя следить за Локи. Глаза, еще мутные и смущенные, вскоре опять делаются веселыми. Только теперь в них теперь куда больше усталости, а на самом дне притаилась капелька страха.
Не страха. Он - наследник престола, он ничего не боится. Но сон слишком похож на беспросветную тьму, такую же, какая следит за ним внимательным глазами.
Зеленым глазами его брата.

- Что-то тебя тревожит?
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+4

9

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Пока брат возится с одеждой, Локи распахивает свой сундук, выуживает из него шкатулку с зельями, аккуратно пристраивает на походном столике и скидывает собственный плащ. После, он стягивает верхний камзол, тунику и выходит, чтобы, так же, как Тор, ополоснуться от пота. Негоже заниматься больным, когда сам ты в грязи, крови и поте. Эти несколько минут уже никак не решат дело.
Возвращаясь в шатёр, младший принц сам себе удовлетворённо кивает, убедившись, что наследник уже лежит на кровати. Странно, конечно, лежит, но ладно.
Локи методично разбирает свою шкатулку, добывая оттуда зелья и порошки, выплёскивает из одного на руки, растирает остро-пахнущую жидкость по ладоням и подходит к ложу.
- Нет Тор, что ты, мне просто хотелось полюбоваться на твою голую задницу. - Язвит он, скорее, по привычке, да от нервов, чем всерьёз пытаясь задеть брата.
- Ты удивительно непоследователен. Сначала всех отослал, пошёл со мной, прилежно разделся и лёг, а после, заинтересовался причинами? Неужели, ты ничего не ощущаешь? - Локи замолкает и медленно ведёт кончиками пальцев от шеи Громовержца, щекоча кожу, вниз. Позвоночник, лопатки, бока - ничего не уходит от внимания чутких холодных пальцев. Удивительно, но Локи всегда холодный. Когда другие нервничают, злятся, их тело нагревается, он же становится холоднее обычного. Дурная привычка тела, неудобная. Сколько бы ни грел он руки перед осмотром, сколько бы зелий не применял, а эффект один - Тору придётся терпеть ледяные прикосновения.
Громовержец лежит, откровенно, неудобно. Только один его  бок и спина представлены удобному обзору. Младший брат прикрывает глаза, вздыхает, понимая, что бесполезно сейчас спорить и, как назло, кровать, стоящая у стенки шатра, не позволяет обойти с другой стороны. Приходится, вздохнув, смириться и...
Локи упирается коленом в край кровати, отталкивается и перекидывает ногу, оказываясь стоящим на коленях над коленями Тора, нависает над ним. Руки должны скользить симметрично, чтобы улавливать малейшие колебания яда в жилах.
Тонкие пальцы с особым вниманием ощупывают каждую царапину и синяк. Локи и так знает, чует, что нет на торсе и руках брата ядовитой раны, надо искать ниже. Но проверить всё - значит, избежать неприятных сюрпризов.
Убедившись, что ни одна из царапин и порезов не пахнет ядом, он перебирается ниже. Ягодицы, бёдра, ноги. Он тихо нашёптывает себе под нос, касается, будто кончиками пальцев способен видеть больше, чем собственными глазами. 
И находит.
Правое бедро, тонкая царапина, почти и нет её, соскользнула по касательной, но предназначался, не иначе, тычок - пластины доспеха помогли, лезвие соскользнуло, лишь оцарапав.  Рана даже не кровит. Но идущий от неё "запах", зеленоватое свечение, видимое лишь магу, применившему заклинание поиска сокрытого, как нельзя чётче указывает на то, что источник проблем он нашёл.
Локи цокает языком, вздыхает тяжко и заканчивает осмотр, добираясь до самых ступней. На всякий случай. А после, смаргивает, развеивает заклинание и спускается с кровати, усаживается рядом с братом, гладит его ладонью вдоль позвоночника.
- Тор, у нас большая проблема. Давай я позову Хеймдалля и он откроет тебе мост домой. Я побуду тут за тебя. Тебе срочно надо к лекарям. И не полевым. Тебя отравили и у меня нет противоядия. Я могу его создать, но это будет больно, тяжело и без гарантий на счастливый исход. Лучше на пару дней бросить войско и вернуться здоровым, чем лишить Асгард наследника.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-04-30 21:56:21)

+4

10

Мурашки бегут вдоль позвоночника, пока ледяные пальцы неторопливо касаются кожи и гладят мускулы. Тор утыкается носом в книгу, лежащую в изголовье, и, кажется, даже не дышит до тех пор, когда голос младшего принца возвещает, что действо окончено. И только когда Локи слезает с него, словно с норовистого жеребца (спасибо, по заднице не похлопал), вскидывает голову, рассыпая волосы по подушке. Во взгляде его плещется вызов, а с губ уже готов сорваться колкий вопрос: "Удобно ли тебе было, братец? Может, попробуем в другой позе, попроси, не стесняйся".
Но слова Локи звучат настолько глупо и неожиданно, что Тор, всегда верящий ему безоговорочно, полагавшийся на его ум и талант мага, насмешливо выдает:
- Брось! Откуда бы взяться яду?
Приподнимается и садится, переворачиваясь на бок, забыв о стеснении, смотрит на Локи, моргая, словно ожидая, что тот сейчас расхохочется в привычной и издевательской манере, и сообщит, что пошутил. Просто пошутил.
Он даже простит его.
Ну, наверное.

Но тот не смеется. Худое лицо - вечный предмет ухмылок любящих попировать приятелей - кажется встревоженным, даже мрачным. И наследник пугается по-настоящему, осознав перспективы: покинуть армию, бросить доверенное ему накануне победы, опозориться перед отцом, вызвать его неудовольствие, может быть, даже гнев - или погибнуть бесславной смертью, от яда, заставляющего заживо гнить твою кровь, не от меча и не от секиры. Быть опозоренным и уйти в Хельхейм, без надежды когда-нибудь увидеть чертоги Вальхаллы.
Тор не умеет решать задачи со множеством переменных; это, опять же, гораздо легче дается брату. Но его разум давно научился быстро справляться с проблемами: когда причин слишком много, выбери две, и решай, что страшнее.
Теперь это смерть - или гнев Всеотца, знание, что опозорил его и разрушил его надежды. В сравнении с этим, в сравнении с равнодушием, что мелькает в бесцветных от мудрости и столетий глазах, мертвецы с их печальными стонами - ничто.
Он видел их. Он их уже убивал.

- Локи, этого быть не может. Ты ошибаешься.
Яркий румянец - гнев, страх, недоумение - вспыхивает на его щеках. Юноша горячится, говорит что-то, хватает брата за обнаженное плечо, заглядывает в глаза. Может быть, все-таки шутит. Не верится, что сын Одина мог умереть вот так, во главе своей армии, рядом с одним из лучших магов Асгарда, на пороге славы, на пороге юности, в шаге от обещанной награды. Они почти боги. Почти бессмертны. Асгардские лекари творят чудеса, перед ними отступает гибель; их маги сильны, как никто и не может представить. И его брат, его Локи - лучший из лучших.
Невозможно. Немыслимо.

Ревнивая мысль на мгновение касается его разума. Уж не хочет ли младший принц сам стать во главе войска, чтоб быть увенчанным той победой, что завоевал его брат? О, юный ревнивец вполне способен пойти на такую хитрость: наплести с три короба, убедить, что недалекий спутник находится на краю бездны, и отослать, под надзор мамок и воспитателей, словно ребенка с праздничной пирушки. И можно сколько угодно потом бесноваться и грызть кулак - под победоносным знаменем на руинах поверженного мятежа проедет именно он.
Младший.
Слабый.
Не удостоенный Молота.

Глаза Тора вспыхивают, и он в гневе готов уже оттолкнуть от себя столь заботливого завистника... но, снова взглянув на него, пристыженно опускает голову.
- Я не хочу, чтобы отец узнал. Ты же не скажешь ему, верно?
Этот вопрос, на самом деле - ответ. Выбор и решение. То, что сказал ему Локи - верно и справедливо, но только не  в случае, когда твой отец - Один. Безупречный, божественный Один, что не свершает ошибок, и ждет от своих сыновей того же. И младший пока оправдывает эти надежды куда чаще старшего.
- Пирушку нам, видимо, придется отложить?- ухмыляется он, пытаясь шуткой поддержать себя, и показывая юному магу, что верит и не сомневается в его искусстве. Рука крепко сжимает ключицу, скользит вдоль по плечу - и вот уже Тор привычным движением обхватывает брата за шею, притягивает к себе, утыкается лбом в умный белый лоб. Воистину жаль, что рассудочность царя перешла лишь к одному из наследников, но уже ничего не попишешь. И в этот раз Локи придется доказать, что он не зря почитается мозговитей старшего, раз уж он в одиночку сумел разгадать черные планы врагов.
- В конце концов, всегда есть еще один принц. Верно, брат?
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+4

11

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
- Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, Тор Одинсон. - Чётко, по слогам, произносит Локи, внимательно глядя на брата. В упор глядя. Он, всё это время, наблюдает за старшим, читает его, как открытую книгу. Да оно и не сложно, Тор не умеет скрывать свои эмоции, все они отражаются на лице и во взгляде.
А значит...
Локи морщится при виде этой жадной ревности, злости, гнева почти-царя, которому и молот-то дали только вчера. Морщит нос и фыркает, отворачиваясь. С кровати он встаёт молча, по пути добывает из сундука свежую рубаху и натягивает её - совсем забыл о  такой мелочи, пока спешил убедиться, что неправ, что ошибся и с братом всё в порядке.
Не ошибся.
Этот тип яда, увы, печально Локи знаком, а главное, отличается огромным разнообразием и серьёзными последствиями, которые, и во дворце-то лечить сложно, при лучших целителях, магии и оборудовании. А тут, в походном шатре, у мага-недоучки, наследник золотого трона просит сотворить чудо.
Просит. И подспудно подозревает в обмане и предательстве. Как это банально, смешно, уже привычно. Тор всегда обвинял его в том, что он строит гадкие планы, читая свои книги, что он не желает учиться искусству боя, потому что, хитрец и обманщик, предатель, только потому, что он умнее. Конечно, те, кто привык потрясать оружием и решать всё силой, презирая ум, в нём же и видят опасность.
А теперь, Громовержец загнан в странные рамки. Он просит помощи у того, в ком видит соперника. Кому не верит. Мило.
- Насколько я могу сделать выводы из твоих сложных умозаключений, ты решил рискнуть, брат? И моё мнение, конечно же, тут не учитывается, я так полагаю. Предлагать позвать лекарей бесполезно? - Он оборачивается, смотрит на Тора серьёзно и внимательно, хмурится, знакомо кусает губу - он делает так всегда, когда слишком нервничает.
- А твои шутки пахнут идиотизмом. Никогда не смей больше говорить такие вещи. Сколько бы гадостей ни шептали тебе в уши твои тупые дружки про меня, мне нет дела до этого, пока ты не повторяешь эту грязь. Но прощать подобные рассуждения вслух я не намерен. Ещё один принц... Будто значение имеет лишь ценность для трона. - Локи бубнит последние пару фраз уже под нос, принимаясь перебирать свои склянки, отставляя нужные в сторону и продолжая недовольно высказываться вполголоса.
- А мои чувства, они, конечно же, не существуют, само собой, как это, кто-то вроде меня может беспокоиться просто о брате. Не о принце. Не о наследнике. О брате, который у меня один... - Вытащив из шкатулки свёрток и пару небольших пиал, Локи стягивает ткань, обнажая тончайшей работы ритуальный клинок с полупрозрачной резной рукоятью и синеватым лезвием. Взяв всё это, прихватив склянку с какой-то жижей и пару чистых лоскутов ткани, он перебирается обратно, на кровать.
- Ложись на спину, Тор и не дёргайся. Мне нужна твоя кровь для противоядия. Из раны и чистая. Если последняя ещё осталась в твоих венах. Заодно, посмотришь, как я ошибаюсь в своём диагнозе. Раз уж, ты мне не веришь.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-01 22:31:49)

+3

12

Ладонь ложится ему на плечо и пожимает его - порывисто, резко. Сейчас в его взгляде светится полное, совершенное доверие. Благодарность. Он улыбается, кусая губы, почти так же, как это делает сам Локи, разве что тот суров и сомневается в своих силах, а старший принц уже полон безоговорочной светлой надежды. И если бы даже ему предложили сейчас: отдаться в руки опытных лекарей во дворце с гарантией своего спасения, или остаться здесь с братом, он предпочел бы второе.
Уже не из-за тайны.

Тор не произносит вслух извинений; вместо этого просто покорно опускается на постель, как велел брат. Сдвигается, чтобы тому было сподручнее разложить инструменты. И даже не шутит про кинжал в руках, хотя на языке просто вертится фразочка про перерезанное горло: уж тогда крови хватит на десятерых. Брат прав, его товарищам это бы понравилось, а вот Локи... с Локи всегда все не так.

Его слова, полные обиды, трогают самое сердце. Нет, в глубине души Тор и не сомневался, что этот колючий, холодный, погруженный в ученые книги юноша любит его, что он готов, если нужно, пожертвовать жизнью - так же, как и он сам. Но чтобы услышать, да еще сказанное въяве... В честь это стоит, пожалуй, учредить какой-нибудь государственный праздник. Потом, когда-нибудь. А пока...
- Я... тоже люблю тебя, брат. И я не сомневаюсь, что ты прав. Просто мне страшно. Немного,- тут же поправляется он, хмыкая и напуская геройский вид, чтобы младший чего не подумал. Впрочем, вид кинжала в руке юноши отвлекает от абстрактных страхов лучше любых обещаний. Тор почти уже готов предложить своему лекарю сделать надрез самостоятельно, но вовремя замолкает. Если кто и умеет в царской семье обращаться с этим оружием, так это Локи.

Находится и еще одна причина, мешающая ему раскрыть рот. На него наваливается темнота - так внезапно, что на мгновение юный наследник пугается, что ослеп. Или что кто-то вдруг заморозил очаг, и потушил все огни. Дальше приходит холод. Такой сильный, как если бы сам царь йотунов, великий Лафей, вдруг оказался у его ложа. Холод пронзает до самых костей, примораживая, заставляя зубы выбить частую дробь.
- Локи?- забыв о наказе брата лежать спокойно, он приподнимается на постели, пытаясь нашарить кого-нибудь рядом с собой.- Локи, ты где?
В ответ слышится глухой смех. Не человеческий. Сердце в груди Тора подпрыгивает, и принимается биться о ребра так сильно, словно намерено выскочить.
- Нет!
Он порывается вскочить, оттолкнуть от себя темную фигуру, броситься прочь, чтобы предупредить, известить остальных об этом внезапном предательстве. Но тело кажется примороженным к ложу, и все что он может - метаться, крича, зовя на подмогу друзей, вдруг пропавшего брата, и всех, кого может.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+4

13

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Сказать по правде, Локи пропускает мимо ушей большую часть сказанного братом. Ему не до того. У юного принца поджилки трясутся. И руки. Да и зубы выстукивали бы ритм, если бы он не сжал их то хруста. Одно дело - лечить синяки, да порезы, или, выдать противоядие от укуса ядовитой змеи. И совсем иное - создать с нуля противоядие к яду, о природе которой имеешь весьма смутное представление, учитывая, что точный источник его Локи неизвестен. Да не кому-то, а собственному брату. Не говоря уж о том, что он, ещё и, наследник и предводитель армии. Сколько бы Тор ни ёрничал, а Локи до ужаса страшно не справиться, ошибиться.
Не спасти.
Он зажмуривается, выравнивая дыхание, заставляя себя дышать глубоко и ровно, успокаивает сердцебиение и успокаивает трясущиеся руки - порез должен быть точным, чтобы получить самую суть яда, а потому, никакого тремора допустить нельзя.
Локи, только-только, открывает глаза и берёт в тонкие пальцы кинжал, игнорируя насмешливый взгляд Громовержца, в котором пустая бравада мешается со страхом. Он не успевает. Вспышка агресси и страха в исполнении брата отправляет на пол обе пиалы. Сам младший принц едва успевает отскочить, чтобы не получить пудовым кулаком в ухо.
По всему видно, что Тора накрыли галлюцинации. Рановато для отравления. Впрочем... Если рана была нанесена в самом начале боя, если яд не так прост, как думал Локи...
Юный маг заставляет себя опомниться, вскидывает руку, направляя на брата заклинания, приковывает его невидимыми путами к кровати - кровь, всё ещё, нужна ему для анализа. Следующим жестом он гасит звуки, что могут вырваться на свободу из шатра и привлечь Торовых дружков. И объясняй потом этим гориллам, почему ты наследника приковал и стоишь над ним с кинжалом. Не поверят ведь в отраву.
Проделав всё это, младший принц, вновь, устраивается на самом краешке кровати, прижимает бедро Гровмовержца рукой и наносит новый порез поверх уже закрывшегося. Шепчет заклинание, вынуждая из раны литься не кровь, а остатки попавшего туда яда. И подставляет пиалу.
Вскоре, на дне пиалы плещется маслянистая черная жижа, отливающая бурым и фиолетовым, изредка перетекающая в мёртвенный зелёный. Вторую пиалу наполняет алая густая кровь, сцеженная Локи из запястья Тора. Места порезов же, вновь, абсолютно целые. Со своей добычей маг перебирается к столу, приступая к самой сложной части лечения.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-02 18:08:02)

+3

14

Укус клинка неожиданно приводит старшего принца в чувство. Почти до конца: перед его глазами еще мелькают видения, но он начинает понимать, что и тени, и смех, и мучительное одиночество - не реальность. Из всех прелестей, принесенных отравой, остается только озноб, от которого он пытается ускользнуть, заворачиваясь в покрывало...
... и неожиданно обнаруживает, что связан.

- Я буянил?
Ответ, впрочем, не требуется. Видения, что его посетили, еще в памяти, и от них кровь холодеет не хуже, чем от отравы. А, значит, он попытался от них отбиваться, и, наверняка, Локи несладко досталось. Вот стоит, словно копье проглотил, что-то шаманит со своими препаратами. Лучше бы одеяло дал. И теплей, и прикрыться. Ведь если сейчас кто зайдет...
- Развяжи меня,- просит он, и понимает, что речь звучит почти бессвязным бормотанием. Голова вновь начинает плыть, но усилием воли Тор удерживается на плаву сознания и пытается сосредоточить взгляд на чем-нибудь неподвижном, борясь с тошнотой.
В бездну! похоже, его драгоценный братец оказался правей, чем хотелось бы.

Голова идет кругом и все предметы в шатре словно срываются с места в какой-то колдовской пляске. Хочется отвернуться, зажмуриться, но невидимые путы удерживают его на ложе, которое тоже вот-вот, кажется, пустится вскачь, и уже нетерпеливо поддает задом, как необъезженная кобыла. В другой раз он бы посмеялся над такими причудами разума, но теперь веселье умчалось во главе хоровода, и никак не возвращается. Тор пытается вытянуть руку или хотя бы перевернуться, чтоб скрыться от ярких огней и бешено скачущей утвари, но невидимые ремни не дают шевелиться. Давят на грудь, пригвождают к ложу. Будь ты проклят, не так же он сильно буянил, чтобы затягивать горло!
Брат по-прежнему стоит, не шевелясь, только руки его - механизмы, не ведающие усталости, не знающие ни одного промаха, что-то отмеривают. Взвешивают. Взбалтывают и переливают. На мгновение Тору чудится, что его голова словно раздваивается, и одно лицо поворачивается к нему - и на этом лице, в тонких чертах, читается ядовитая усмешка. Раздвоенный язык высовывается между губ. Яд... Бездна тебя разбери, что за яд?
- Локи! Да отвяжи меня!

Он рвется оставшейся силой - и походная кровать, не выдержав такого надругательства, переворачивается, падает на бок, увлекая за собой изящный столик с какими-то книгами. О его ножку Тор больно ударяется головой и, кажется, разбивает до крови бровь: во всяком случае что-то начинает течь вниз по глазнице и капает с длинных ресниц.
Если, конечно, это ему снова не чудится.

Йотунова мать, что ж так жарко?
- Дай воды, Локи!
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+3

15

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Локи сосредоточен настолько, что момент, когда Громовержец приходит в себя, он просто игнорирует. Даже вопроса не слышит. Куда важнее, теперь, определить, сколько ингредиентов в яде. Один? Или два? А может и больше? Проблема в том, что веет от него явным магическим влиянием, а значит, слои могли сплавить магией так, что и не разделишь. И тогда... Не углядишь хоть один и противоядие обратится в яд, с точностью добьёт жертву. В этом и состояла суть создания магических ядов. На взгляд обычного лекаря, просто яд, свойства которого несложно определить простым анализом и создать противоядие. Но там, в самой сути яда, спрятаны ещё слои и именно они станут смертоносными после попадания в организм противоядия от видимой части яда.
И, пока, Локи нашел только три слоя, считая основной, видимый. Но, до сих пор, не определил тип магии и использованное заклинание, а значит, не может быть уверен, что распутал всё верно.
Он включается лишь тогда, когда брат с грохотом переворачивает кровать, валится на пол, рассекая себе переносицу. Охнув, Локи оставляет склянку с ядом на столе и спешит к Тору. Ликвидировать собственное заклинание несложно. Следующим взмахом он возвращает кровать на место и падает на колени около старшего принца, помогает ему сесть, прикладывает платок к переносице.
- Прости. Я был занят ядом. Это не просто трупный яд на клинке. Понимаешь, тот, кто ранил тебя, намеренно вышел против тебя. Его клинок смазан специально-созданным ядом. И, если я верно сужу о его свойствах, должен был обратить тебя против твоих же людей, заставить убить в приступе ярости тех, кто окажется поблизости. - Он частит, пытаясь донести до брата серьезность происходящего и смысл, пока тот, снова, не впал в забытье.
- Лучше бы ты послушал меня и вернулся в Асгард. А теперь, боюсь, поздно. - Локи помогает Громовержцу встать и сажает на край кровати.
- Ложись. Я принесу воды. И, Тор... Прости меня, но... После я снова привяжу тебя. Приступ может случиться в любой момент, а когда я начну готовить противоядие, вся моя магия нужна будет там и я не смогу тебя остановить. Понимаешь? Я и так потратился на поле боя, у меня мало сил осталось, без отдыха-то. Тебе придётся потерпеть, ладно? - Младший виновато улыбается, убирает со лба брата мокрые налипшие пряди, гладит его по волосам.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-02 22:43:14)

+3

16

Тор едва слушает, кивая головой в ответ на слова брата. Сказать правду, ему все равно, кто и зачем пытался лишить сына Одина жизни. Он чувствует только как тело предает его, становится неподвижным грузом, который хочется скинуть, вырваться из-под него, как траве из-под упавшего камня. Жар донимает его теперь так же, как раньше холод, и грозит растопить, словно свечу.
Мысли сосредоточены на одном; лишь об одном молит растрескавшееся горло, покрытые коркой губы, слезящиеся глаза.
Воды...

Но, когда ледяная рука ложится на лоб, приоритеты меняются. Локи поддерживает его, и его руки - как струи воды, обнимающие в летний зной, несущие успокоение. Наверно, и кровь в нем такая холодная.
Тор понимает, что это бред и действие яда, но не способен оторвать глаз от жилки, бьющейся на шее спасителя. Как же хочется впиться в нее, разорвать, насладиться этой ледяной кровью, глотать ее жадно, пока она заливает лицо, охлаждающим дождем бежит по груди, омывает лоб, освежает, приносит прохладу...
Нет. Именно об этот брат говорит.
Именно от этого предостерегал. Только что.
Или ему показалось?

И все же... все же устоять он не в силах. Голова тяжело клонится на плечо, и Громовержец почти со стоном прижимается лбом к чужому виску. К плечу. К ключице. К руке. Жар застилает ему глаза, и кажется, что все, до чего он дотрагивается, мгновенно воспламеняется, одевается тем же зноем. Он ловит ладонь брата и кладет себе на лоб. Это приносит лишь краткое облегчение,- но пламя, словно в отместку, вспыхивает у него на щеках, на губах, разливается по груди и грозит иссушить.
- Воды, Локи...- из последних сил молит он, заставляя себя отстранится от юноши и утыкаясь лицом в подушку. Лишь бы не видеть этой проклятой бьющейся жилки на шее.
- Воды...
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+2

17

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Локи не отстраняется, позволяет брату прижиматься, послушно кладёт ладонь на горячий лоб. Он чует волны опасности, тёмной и мрачной силы, какого-то звериного настроения брата, от которого хочется бежать без оглядки, спасая собственную шкуру. Чует, но не пытается отстраниться, не отталкивает Тора, не напрягается, чтобы не спугнуть, не разозлить, позволив остаткам воли утонуть под влиянием галлюцинаций. Пока брат в сознании, он верит, что тот способен держать себя в руках. Поэтому, младший принц аккуратно подставляет плечо, гладит свободной рукой по спине, вдоль выступающих от напряжения позвонков, собирает ладонью горячие капли пота. Пару минут этому посвятить можно, пока отстаивается в пробирке яд, с наложенным на него, очередным, заклятием распознавания.
Но Тор сам отстраняется, вытягивается на постели, весь в горячечных пятнах. И Локи встаёт, спешит принести ему ковшик с холодной водой, помогает, придерживая голову, поит, а после, обтирает холодным полотенцем плечи и спину, проходится до самой поясницы, стирая пот, охлаждая кожу, вынуждает перевернуться, лечь на спину, пристраивает на лбу мокрый холодный компресс и другим обтирает его плечи и грудь, собирает пот с живота и бёдер, чтобы, хоть немного, охладить горящее в лихорадке тело. Закончив и оставив ковш с водой у кровати, он, вновь, накладывает на брата путы, вынуждая того вытянуться на кровати и лежать смирно, наклоняется, смотрит в глаза, проверяет пульс, почти невесомо касается холодными сухими губами лба и возвращается к своим пробиркам.
Яд в склянке, как раз, успевает расслоиться на три слоя и каждый из них маг размещает в отдельный сосуд. На каждый сосуд он накладывает новое заклинание, а после, берётся за вторую пиалу,с  чистой (почти) кровью брата, разделяет её на несколько небольших чаш, отставляет их в сторону. Теперь, когда всё подготовлено, он может вернуться к основной части - работе с противоядием. За то время, пока Локи готовит ингредиенты, заканчивается работа заклинаний и он удовлетворённо кивает сам себе - три составных яда больше не расслаиваются, а значит, есть надежда, что он справится без последствий. Остаётся, только, вытянуть нить связавшего их чужого колдовства, но её юный маг уже успел подцепить тонкими пальцами и теперь сражается с неизвестным оппонентом в искусстве колдовства, отделяя тончайшую - тоньше паутинки - нить магии от черной жижы. Она тянется серебристо-чёрная с оттенком ядовитого фиолетового, переливается, пытается скрыться от глаз, оторваться, оставив свои обрывки в яде и поломав Локи всю работу. Нельзя упустить ни волокна. Это долгая, тонкая и кропотливая работа, на которую уходят все силы младшего принца. Он и сам, сейчас, покрыт испариной и едва держится на ногах, раз за разом облизывая пересохший рот, губы, сдерживая даже дыхание, чтобы случайным его дуновением не оборвать нить.
Когда всё заканчивается, перед ним, в блюдце лежит целый моток тонких, слабо-шевелящихся нитей, которых, кажется, хватило бы на платье асгардской деве. Сам Локи, к тому моменту, едва стоит на ногах, сравнявшись белизной с йотунхеймскими снегами и потратив на эту работу не меньше часа. Накрыв этот моток магическим куполом, принц отходит от стола, долго и жадно пьёт, потом полощется в кадке с ледяной водой, смывая с лица и шеи испарину, а после идёт к брату, чтобы проверить. Всё это время он полностью игнорировал Тора, закрывшись от него магией - отвлекаться было нельзя. И теперь, больше всего пугает младшего брата то, что он может обнаружить на кровати бездыханное тело, если Громовержец, вдруг, не смог справиться с напастью галлюцинаций.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-03 00:27:02)

+3

18

Он недалек от истины. Громовержец лежит вытянувшись, в забытьи - и лишь приоткрытые губы, с которых срывается сиплое, частое дыхание, да яркие пятна румянца, разлитого по щекам, говорят о том, что он еще жив. По тому, как сведены его мускулы и дрожит живот, можно понять, что в эту минуту яд, разлитый в крови, вновь пытает его лютым ознобом. Он дрожит так, как если бы бисер пота, блестящий на его коже, на самом деле был инеем, обсыпавшим с ног до головы.
Во всем, что творится, есть только одна отрада: видения почти отступили, и на юношу навалилась непроглядная темнота. Кажется, будто он перенесся в другой мир, или другое измерение, и видит все происходящее в шатре словно под черным стеклом. Двое мужчин, один с волосами цвета воронова крыла, второй - с головой точно солнечное пламя,  заперты в тесном мирке; оба они здесь и не здесь, один наполовину в мире магических чар, извивающихся вокруг, словно змеи, распахивающих крылья-тенета; второй, словно в постели шлюхи, еще нежится в пламени жизни - но скоро ее лживые песни наскучат ему, и он встанет и уйдет прочь. Совсем скоро. Совсем.
Вот уже наклонилась к плечу отяжелевшая голова, окаменевшие мышцы расслабились - о, они затвердеют потом, чтоб никогда уже не ослабеть; его дыхание замедляется, чтобы в последний раз вырваться из груди сиплым звуком; даже сердце, сильное, жаркое сердце постепенно утишает свой бег, и уже не толкается в грудь, а, предвкушая конец, только трепещет.
Есть почему: по невидимому стеклу проходит рябь, и кажется, что кто-то третий оказывается сейчас в этом месте и в это время. Этот третий не торопится, с любопытством разглядывая плоды тщетных трудов молодого мага, восхищаясь его сообразительностью, тонкостью работы, тем мастерством, с которым тот справился с непосильной задачей. И ведь действительно непосильной: немногие бы взялись за нее даже обладай всеми умениями, вооруженные точными приборами. А здесь - надо же...
Нужно взять на заметку этого юношу, мало ли что он еще может придумать?

... Тор слышит мысли незнакомца в своей голове - и они, неизвестно почему, пугают его настолько, что даже тьма рассеивается перед глазами. Не в силах издать хоть звук, чтобы предупредить, он принимается биться в наложенных путах, пытаясь дозваться до Локи, словно чувствуя, что тот, наконец, может слышать и видеть его. Это движение заставляет его сердце толкнуться, снова толкая кровь по венам, вновь отравляя его смертным ядом, разнося его по всем клеткам тела.
Кровь стынет в жилах наследника Одина. В первый раз ему действительно страшно.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+2

19

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Локи и слышит его. Он сам устало вздыхает и снимает с брата заклятие, разрывает невидимые путы, ловит запястье Тора и сжимает его в пальцах, слушая пульс. Открывшаяся картина не радует вовсе младшего принца и он, привычно, поджимает губы, наклоняется и касается ими лба Тора, осторожно гладит его по виску и щеке.
- Эй, бог грома, давай-ка, выкарабкивайся оттуда. Рановато ты собрался на покой, братец. Ещё не все йотуны биты, а врагов по оврагам не сосчитать. - Тихо шепчет он, удерживая душу брата в цепях тела. Ладонь его, левая, ложится на грудь Тора, прямо напротив сердца, соединяя оба их сердца в единое. Локи не скупится, делится теплом и жизненной силой. Потом отоспится, восстановится. А пока, важно заставить тело наследника сражаться, кровь нестись по жилам. Тогда, будет смысл применять и противоядие. Сколько ударов сердца подряд они едины? Локи считает, но спроси его после - не ответит, позабыв. Важно лишь то, сколько он может дать в сей момент, чтобы остаться на ногах и довести до конца свою роль, но, вместе с тем, вытащить брата с самого края.
Когда кажется, что собственное сердце вот-вот остановится, Локи отнимает руку, вновь, гладит Громовержца по щеке, поит его из ковшика и  встаёт, чтобы закончить противоядие. Осталась самая малость - добавить элементы зелья и опробовать на крови.
Действо отнимает у юного мага остатки сил, но, наконец, пятая по счету пиала выдаёт ему нужную реакцию. Кровь, в которую он вливает порцию яда, от чего она почти черна, а после, очередной вариант противоядия, мгновенно вспыхивает внутренним сиянием и чёрное в ней тает, очищается, оставляя лишь алую, абсолютно чистую субстанцию с золотыми искрами. Локи подхватывает пиалу и долго над ней шепчет, принюхивается, покачивает, глядя, как она растекается по стенкам. Впрочем, времени у него немного, а шанс - один на миллион. И, вряд ли, получится лучше и точнее. Он пробует эту смесь ещё на паре пиал, убеждается, что эффект везде один и кончиком кинжала подцепляет из первой, удачной, несколько капель, роняет их в колбу с противоядием, сосредоточенно отсчитывая. Когда в смеси оказывается ровно семь ало-золотых искр, он вытирает нож о тряпицу, а колбу несколько раз встряхивает и спешит к Тору.
Устроившись на краю кровати, принц подхватывает брата под плечи, с усилием, из последних сил, тянет на себя, вынуждая сесть, придерживает голову и опрокидывает ему в рот зелье.
- Давай же, Тор, глотай и борись. Слышишь меня? Ты хотел остаться со мной, ты желал моего лечения, так справляйся. Иначе, я никогда не прощу тебе этого выбора. Я был против него. Ты сам знаешь. Не смей оставлять меня одного. - тихо просит он, отставляя колбу прямо на пол и осторожно вытягиваясь рядом с братом, обнимает его поперёк груди.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-05 22:12:17)

+3

20

Тор чувствует прикосновения брата. Слышит его слова, его дыхание на своих щеках. Но по его телу уже разлита истома - близкое предчувствие смерти, и она манит, нашептывает ласково, обещает запретные тайны ласковым женским голосом. А потом целует так нежно, что дыхание замирает в груди, и только по телу, по ослабевшим мышцам прокатывается слабое содрогание.
Сладко. Так сладко. И пусть статные девы-валькирьи с обнаженной грудью, пьяные от пролитой крови летают над полем битвы, выкрикивая имена павших; его имени никто не услышит. Опоенный любовью, зацелованный бездной, он не сопротивляется, не борется, отдает обнаженное тело для тайных услад.
Прости меня, Локи. Я так виноват перед тобой, брат.

... Что-то происходит, как будто в шатер, где красавец-победитель забавлялся с хмельными одалисками, ворвался пылающий местью воин. Удар обжигает ему грудь, и Тор давится, словно кровью из горла давится воздухом,- а затем начинает дышать. Сердце, уже остановившееся, сокращается и принимается биться так жадно, как опустевший насос, по которому вдруг пустили воду; срываясь, грозя разорваться. С глаз словно спадает повязка - и ужас, смертельная дрожь охватывает все его тело, когда юноша понимает, чьим нежным словам он поверил, куда едва не отправился - безвозвратно.
Он вцепляется в брата, как утопающий в ветки и камни, по которым он катится, сорвавшись с крутых берегов. Пальцы сминают и рвут рубашку, ползут по плечам, и останавливаются только добравшись до шеи. До той самой шеи, которую ему так недавно хотелось порвать, чтоб напиться, чтоб утолить владеющий им смертный голод.
И голод этот еще не прошел.

- Локи...- покрытый испариной лоб упирается в подставленное плечо, когда Громовержец, дрожа, все еще терзаемый неутолимым чувством, падает на кровать. Его снова трясет то в жару, то от холода, как будто тьма, возмущенная наглым отпором, пытается силой увлечь его за собой, не желает его отпускать. Ладонь намертво сжимает узкую руку, пальцы вдвигаются в пальцы, и их Одинсон закусывает, прижимается к ним губами, чтобы выдохнуть умоляюще:
- Не отпускай. Держи меня.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+4

21

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
- Ну слава норнам... - Тихо со скрытым облегчением выдыхает Локи. Рубашка его безвозвратно порвана, а плечи сияют свежими следами, обещающими налиться тёмными синяками. Его шея и сейчас в сильных пальцах Тора. Захочет - сломает в один миг. Но младший принц не дёргается и не пытается освободиться. Громовержец успокаивается сам. Правда, закушенные пальцы болят не меньше, чем сжатые до того плечи и горло. Это можно потерпеть. Лишь бы жил.
Свободной рукой Локи обнимает Тора, прижимает к своему плечу его голову, гладит по влажным от пота волосам.
- Тихо, никуда я не уйду. И не отпущу. Ты сам, главное, не сдавайся. И не смей уходить. - Шепчет он в макушку, касаясь её губами.
- Пусти меня, я налью ещё воды для тебя и возьму одеяло. Будет холодно, братец. Скоро будет холодно. - Локи очень осторожно высвобождает руку, по правде говоря, подло воспользовавшись магией, отвлекая внимание старшего. И выскальзывает прочь. Менять рубаху сейчас бесполезно и он остаётся в этой. Быстро набирает свежей воды, обновляет компресс и второй оставляет вместе с тазиком с ледяной водой, у кровати. Капает в пиалу несколько капель лекарства и выпаивает это брату, осторожно, придерживая голову. А после, достаёт одеяло, набрасывает на Тора и, снова, устраивается рядом, обнимает его, подставляет плечо в качестве подушки.
- Закрой глаза, Тор, отдыхай. Только, не смей слушать чужие голоса. Иди только на мой, держи мою руку. И борись. Не верь обещанию избавления и покоя, там только смерть, брат. Она ещё будет пытаться тебя получить. Но я не отдам. Ты только не бросай меня.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-05 22:12:07)

+3

22

Отяжелевшая голова покорно опускается ему на плечо. Сейчас Тор покорен ему, как не был никому и нигде; сейчас он похож на больного ребенка, которого Фригга-мать лечила от многочисленных травм, доставленных непоседливым и неуправляемым характером. Переломанные кости, простуды, сотрясения мозга и несколько бесславных попыток утонуть - все это сопровождало царевича до того возраста, когда он достаточно научился управлять своим телом и трезво оценивать силы.
Чему удивляться, что любимый сын наследовал не только талант к магии, но и заботу: приглядывать за самонадеянным старшим братом?
И что удивляться, что здесь и сейчас, доверившись своему лекарю, он в мире с собою, как никогда?

Ненадолго.
Сон, который мог стать верным союзником, сейчас пугает юношу. Слишком соблазнительно он расстилает свой шелковый покров, слишком зазывно мерцает россыпью сказок. Тор уже понял и знает, что каждый луч этого света сейчас отольется кинжалом, а шелк обернется вокруг, перекрывая горло, не давая дышать. Сейчас он не верит ни сну, ни обманчивому покою - только худым чутким пальцам, лежащим в его волосах.

Впрочем, он забывает о сне очень скоро, когда обещанное братом сбывается, и его снова начинает бить крупная дрожь. Кажется, кровь отлила от конечностей, сгустками собираясь в груди, черная, мешающая сердцу толкаться. Повязка на лбу, смоченная водой, уже не приносит облегчения: она холодит, и движением головы он сбрасывает ее, удивляясь, что ткань не примерзла к коже. Теперь он вжимается в Локи уже не с усталостью, не от нежности: сейчас ему необходима хотя бы искра тепла, хотя бы еще один вдох, способный согреть коченеющие пальцы и посиневшие губы.
Тот, кто не мерз в лютый мороз в нетопленом доме, или не оставался один на один с ночью, зачеркнутой царапающей метелью - не может понять, насколько убийственным может быть холод.
Он является не один, принося с собой боль, а потом равнодушие.
Он понемногу отщипывает от живого тела все новыми инструментами, вынутыми из большого мешка.
Он, наконец, добирается до души, заставляя искать спасения в том, что способно убить. Ломать себе пальцы или вспороть себе руку, чтобы понять, что ты еще можешь хоть что-то почувствовать.

Тор прижимается к Локи, и его лицо, недавно сведенное судорогой от озноба, вновь начинает пылать.
Он не сдастся. Он обещал.
- Главное, чтобы никто сейчас не вошел,- силясь улыбнуться, говорит он, приподнимая голову и глядя на брата.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+3

23

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
О том, что противоядие начало действовать, говорит озноб, добравшийся до Громовержца и, теперь, вынуждающий его трястись, как лист на ветру. Локи молча обнимает прижимающегося к нему брата, стискивает в объятиях. У него есть зелья, чтобы облегчить состояние больного, но устраивать в его крови коктейль из лекарств маг слишком боится. Сложный яд, тяжёлое отравление - не ровен час, смешавшись, лекарства лишь усугубят его состояние. Тем более, создать противоядие, сбалансированное полностью, было почти невозможно в такой короткий срок и в походных условиях, а значит, велик риск просто разрушить действие лекарства. Именно поэтому, Тору придётся терпеть эту муку, пока идёт бой с ядом. И всё, чем может помочь ему младший брат - это держать в объятиях, не давать провалиться в небытие и согреть шатёр настолько, насколько это возможно.
От хриплого, едва-слышного голоса Тора, юный маг вздрагивает и гладит его по волосам.
- Не бойся, я наложил на шатёр щит. Никто не войдёт. Правда, бесноваться снаружи будут знатно. Да и ладно, потерпят. Вряд ли побегут жаловаться отцу. Побоятся. Будут ждать. - Он щупает лоб брата и вздыхает. - Ты скинул компресс, тебе холодно? Лицо ведь горит. - За рукой лба касаются прохладные губы. Локи осторожно подтягивает одеяло повыше и высвобождается.
- Погоди, подкину дров в очаг, надо натопить сильнее. И принесу ещё одеяло. Потерпи пару минут, Тор. - Младший принц спешит выполнить обещанное, убирает компресс с подушки, устраивает в очаге целый пожар, стаскивает со стула тёплую звериную шкуру и накидывает поверх брата, прихватывает с пола и его зимний плащ на случай, если и того будет мало, чтобы согреть Громовержца. Его растерянность и суета лучше любых слов показывают, как обеспокоен и растерян Локи, насколько он не уверен в своих достижениях и сколь сильный страх сжимает его сердце в когтях. Ему действительно очень страшно. Впервые, ему настолько страшно за кого-то.
Взять себя в руки принцу удаётся далеко не сразу, но приходится совладать с собой. Он возвращается к кровати, устраивается рядом с Тором и, вновь, обнимает его.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-05 22:11:59)

+2

24

Даже сквозь марево, наведенное ядом, сквозь одурь, что разливает по его телу противоядие, Тор понимает, что с его спасителем происходит что-то не то. Слишком уж суетливы его движения, слишком уж сильно заломлены темные брови, слишком уж много страха читается в темных зрачках и не его бледном лице. Да еще эта попытка согреть. Огнем, своим телом. Раньше им доводилось бывать во множестве передряг, но никогда - никогда! - ничего подобного не было. С чего вдруг это?
Ответ лишь один, и юноша находит его без посторонней помощи. Он умирает. И жить ему, судя по всему, остались часы. Если не минуты. И Локи напоследок делает все возможное, чтобы брат ушел, не терзаясь.
Глупый. Он верит, что в чертоге Вальхаллы для сына Одина припасено уже заветное кресло. Даже если тот умрет, словно женщина, на спине, в слезах о потере юности, о своей горькой судьбе.
Жаль, что битва закончилась, и нельзя взять в руки топор и закончить жизнь так, как это положено, брат. Хотя, разве ты сам мне не сможешь помочь? Разве захочешь, чтобы моя душа отправилась в темный Хельхейм, где бы стала ступенькой у трона царицы мертвых?
Жаль, что он умирает так рано, не успев оправдать ни надежд отца, ни уроков матери, не успев получить ничего, или почти ничего из своих собственных желаний.
Тех, что припрятаны в душе, на самом дне.

- Локи,- выждав момент, когда озноб отступает, и голос вновь может звучать хоть немного ровнее, не выдавая его страх перед смертью, не огорчая его спасителя и верного друга.- Локи, я давно хотел попросить тебя об одной вещи. Только... не думай, что я сошел с ума. Пообещай, что так не подумаешь? Пообещай, хорошо? Локи я...- он кладет руку брату на плечо и придвигается ближе, совсем близко, так что их лица разделяет теперь расстояние не шире бабочкиного крыла. Дрожь ходит волнами по его коже, лицо продолжает гореть, а глаза полыхают яростным пламенем, что, кажется, выжигает ему всю душу. Странная просьба. Безумная. Но сейчас, когда за ним уже приходила смерть, бояться ли безумства?
Рука ложится на лицо брата.
- Пообещай мне, что сделаешь то, что я попрошу, говорит он, и наклоняется еще ближе, словно желая шепнуть свою тайну на ухо, не имея смелости произнести ее  вслух.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+3

25

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
- Ммм? - Локи уже успевает уплыть в свои мысли, просчитывая каждый шаг, сделанный им в создании противоядия. Ещё раз. Снова. Чтобы убедиться, что сделал всё правильно, не допустил ошибок, не упустил ни одного момента. Всё, что мог. И даже больше. И Тор отрывает его от мыслей, как раз, в тот момент, когда принц вызывает в памяти вид трёх составляющих яда, чтобы ещё раз убедиться, что правильно их определил.  Первое - сам яд, та отрава, что была в самой основе. Трупный яд, взятый с тела йотуна, выходца из одного из девяти кланов Ярнвида. Тот, в чьём теле были смешаны кровь инеистого и огненного великанов, и кто погиб от смертельного укуса ядовитого насекомого Железного леса. Кровь снега и пламени, кровь йотуна - вторая составляющая яда, что заставляет тело отравленного гореть в огне, пока сердце стынет в вечных оковах льда. Даже асу не под силу пережить самому борьбу с кровью йотуна. Яд насекомого - третья и последняя часть яда, та, которую можно упустить за вонью трупного яда. Именно эта часть заставила старшего принца корчиться в муках страшных видений, жаждать крови собственного брата и терять самого себя в яростном угаре. И все три части соединило меж собой колдовство вовсе не йотунского происхождения. Тут видится рука тёмных альвов, ведь лишь им под силу соединить в единое то, что по своей природе противоречит друг другу, лишь у них есть горны и магические механизмы, способные расплавить сердце звезды, соединить живое и мёртвое, из металла воссоздать саму жизнь. Тот, кто использовал этот яд, изрядно потратился, чтобы его получить. А значит, отравили Громовержца не случайным ударом в бою, и тот, кто вышел против него с отравленным клинком, точно знал, против кого он идёт сражаться и каких целей желает достигнуть. Тор умер бы, даже, если бы получил лишь едва-заметную царапину. И к тому моменту, как лекари поняли бы в чём дело, доставили бы Наследника во дворец, помощь оказывать было бы уже поздно.  Он, Локи оказался тем самым неучтённым фактором в идеальном плане врага. И вот после этого, отец с братом будут винить его в том, что он предпочитает оставаться в тени, а тренировки заменяет учёбой?
- Что такое, Тор? Потерпи, я знаю, что тебе плохо, но это пройдёт, как только противоядие нейтрализует яд и выведет его из крови. А пока тебе будет плохо. Думаю, это на всю ночь, как минимум. Но ты потерпи. Я буду рядом. Отгоню от тебя и холод и жар, не волнуйся. - Локи тянется, касается губами горящего лба Громовержца, вздыхает, поглаживая его по плечу.
- Так о чём ты хотел попросить, Тор? И почему так срочно?

+2

26

- Локи...
В глазах его голод. Такой, что не насытить, омывшись в горячей крови; такой, что не потушить, отдавшись и познав друг друга до конца. Безумная просьба. И вправду безумная.
Ладонь на щеке, никогда не знавшая промаха, начинает дрожать.

То, что он хочет, никогда ни один брат не делал для брата.
Лоб упирается в узкое плечо; мучимый жаром, в бреду, Тор вытирает пот о рубашку лежащего рядом, держащего его в объятиях человека. Кажется, он едва понимает, что происходит.
Его губы, потрескавшиеся. Еще немного - и кажется, они лопнут, точно их иссушил ветер пустыни, занесенный из Свартальфхейма, с земель вечных врагов; словно коснулся жар адского пламени. Он улыбается, и трещинка в уголке начинает кровоточить.

- Когда ты увидишь, что я умираю...
Так просто. Голос его обрывается, и в прояснившихся на мгновенье глазах вспыхивает искорка удивления. Это все? Неужели это все? Неправда. Они - боги, а боги бессмертны. Ну или считается, что это так.
И только мы знаем правду: каждого из них можно убить. Молотом, выкованным в сердце звезды, или ядом. Или - кинжалом под ребра.
Мучительно больно под сердцем, как если бы это уже, только что, произошло.
- Локи...- пальцы сжимаются возле лица. Тор облизывает пересохшие губы. Считает до десяти. Снова. И снова. Говорят, так учат рожениц. Так легче пережидать приступы боли.
Похоже, что сердце его костянеет, лед покрывает его, мешая толкать по венам отравленную кровь.

- Когда ты увидишь, что все закончено... Дай мне оружие. Я хочу умереть, как воин. От твоей руки.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+2

27

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
- Дурак! - Голос Локи, неожиданно звонкий от напряжения, и звучит он громче, чем хотелось бы. Срывается совсем по-мальчишески. И юный принц сжимает зубы до хруста, поджимает тонкие губы, зажмуривается, глубоко вдыхая носом несколько раз, пока успокаивается в желании, непонятном ему самому. То ли, хотел разрыдаться от напряжения, то ли, накричать на брата за глупости, а может, и стукнуть по тупой голове.
- Я сделал всё правильно. Это противоядие работает. Я вижу, Тор. Иначе, ты уже давно корчился бы в предсмертных судорогах. - Он открывает глаза и размыкает губы только тогда, когда сердце прекращает рваться из глотки. Говорит тихо, сквозь зубы, делая паузы между словами и остро, сердито, отчаянно глядя на брата. Нет, в глазах его совершенно нет, теперь, паники или чёрного непроглядного горя, которое плескалось бы там, знай он, что брат его погибает. Только злость. Решимость. Упрямство. Уверенность и, немного, страх перед собственным бессилием и ошибками. Но точно можно сказать - Локи зол, настроен решительно и упрямо, будет выгрызать старшего принца с того света зубами, лично перебьёт всех валькирий, что сунутся его забирать.
- Вместо того, чтобы придумывать себе очередную глупость, закрой глаза и расслабься. Спи, Тор. Твоему телу, сейчас, жизненно-необходим отдых. Сон лечит все болезни. Я уже сказал, тебе будет плохо и ломка покажется близкой смертью. Но я выиграл эту битву, ты будешь жить. Если прекратишь думать о смерти и справишься с последствиями. Самое сложное - перелом между болезнью и выздоровлением. Он ждёт тебя в ночи. Терпи. - И снова, голос его полон академически знаний и сухой библиотечной пыли. Локи прячется за этим формализмом и умными словами, не позволяя Громовержцу расклеиться, и дальше реагировать на чувства младшего брата, накручивая себя. Теперь, Тор просто обязан разозлиться на мага за очередную несвоевременную лекцию.
А там, где злость, просто нет места страху.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-24 22:07:04)

+2

28

Он действительно, должен злиться. И злится – на боль, что лежит на груди, тяжелее чем задница тролля. На жар, что туманит разум, превращая тело в безвольную куклу, а разум – словно задергивая пеленой. Он в бешенстве на самого себя, потому что позволил болезни, чужой воле, волшбе одолеть себя.
Сына Одина.
Он кричит, выгибаясь, откидываясь назад, словно не рана терзает его, а сладкие муки оргазма – и крик, в котором смешались боль, отчаянье и жажда жизни, обрывается, срываясь в глухой, низкий стон.
Рука Тора безвольно свешивается с кровати, голова тяжелеет и клонится. Обмякнув, потерявшись в жару, со всех сторон подпираемый тенями, ждущими очереди у порога в загробный мир, он теряет сознание, и навзничь опрокидывается на кровать.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+3

29

[AVA]http://d.radikal.ru/d34/1804/b5/20d4b1546b32.jpg[/AVA]
Локи больше не пытается суетиться. Ему остаётся только ждать, несмотря на то, что хочется сорваться с места, выудить из аптечки лучшие свои лекарства и все их влить в брата, только бы помогло. Нельзя. Остаётся ждать, надеяться, да впиваться холодными тонкими пальцами в железные мускулы, удерживая, позволяя самому себе ощущать, что Тор ещё жив и борется.
Он знает - Громовержец справится, выживет, переломит чужой злой умысел. Всё это он знает, ибо видит больше, чем кто-либо. Но сердце, глупое, суетливое, испуганное сердце глухо к доводам рассудка.
Сказать кому - засмеют.
Чтобы Локи, сын Одина и дитя библиотеки, в каждом уголке Асгарда прослывший пыльной и скучной книжной крысой, испытывающей чувства лишь к бумаге, испачканной чернилами, чтобы этот самый Локи так терзался душой? Глупо и слепо, не слушая доводы рассудка, содрогался от каждого стона брата?
Он содрогается. Тщится прижаться теснее, удержать его от боли и страданий, поделиться хоть малой частью своего здоровья.

И стоит старшему принцу отключиться в бессилии, как он тихонько отстраняется, поправляет руку брата, трогает лоб и спешит выбраться из постели, чтобы пристроить на голове Тора новый компресс. Временно, он стягивает с Громовержца одеяло, давая его раскалённой (так кажется) коже немного прохлады. Садится на край кровати и гладит его по груди вечно-ледяной ладонью, даря, как он надеется, мимолётное облегчение этими прикосновениями.

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-05-24 22:06:53)

+2

30

Напрасно.
Кажется, холод его пальцев, жар, что терзает тело, объединяются против их обоих. Тор принимается метаться по постели, хрипло и часто дыша, задыхаясь, терзая кожу, то ли пытаясь сорвать с себя невидимую рубашку, то ли - отбросить от себя груз, смертной тяжестью давящий на его сердце. Он мечется так, пока не находит источник покоя...
... а потом резко наваливается, опрокидывая брата навзничь, валит того на постель, и, подмяв под себя, вжимается всем большим раскаленным телом.
Не упуская ни капли прохлады.
Не выпуская из жестких объятий.

И только тогда успокаивается.
[AVA]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/1/24/3a4914876e2858336c07b8b1ec3cb028-full.png[/AVA]

+3


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [Long-long time ago] Fever